Московские кухни - Юлий Черсанович Ким

сновидения.

Вспоминаются только почтенные истории,

Например, посещение консерватории.

И даже тут открыл я на досуге, Что Моцарт — это русский композитор. Вот — помнишь?

Напевает из 2-й части Концертной симфонии.

Это же русская музыка. Давно собирался сочинить слова. Наконец нашёл время и место. Вот, послушай.

Темна тайга в моей дали.

Молчат снега, проходят дни.

И доживу ль до вешних дней,

Увы, не знаю я:

Темна тайга в дали моей.

ОБА

В глухой ночи и белым днём

Огонь свечи в окне твоём,

И свет её так ясно виден мне

За чёрной мглой и далью

Этот свет в окне...

НАЧАЛЬНИК (тоскливо)

Ну, добавьте ему там, добавьте!..

Илью коротко и сильно избивают.

ИЛЬЯ (после паузы)

За далью лет,

За этим холодом казённым,

Я вижу свет

В твоем окне, всегда бессонном,

И слышу я

За пеленою бури снежной

Твой голос прежний,

Любовь моя...

НАЧАЛЬНИК (так же)

Ну, добавьте ему, добавьте, срок добавьте, тюрьму добавьте, свидание отнимите, передачу, посылку...

Дуэт ИЛЬИ и АЛЁНЫ

Ты есть —

И нет зимы неумолимой,

Ты есть —

И нет беды неодолимой,

Ты есть —

И мы с тобой еще увидим

Небо...

Море...

И свет и радость вешних дней...

ХОР

Темна тайга в моей дали.

Молчат снега. Проходят дни.

Темна моя тайга...

Проходят дни мои...

22

Начальник и Помощник появляются с красными бутоньерками в петлицах.

НАЧАЛЬНИК и ПОМОЩНИК

Здрасьте, здрасьте, друзья дорогие!

Наконец-то настала пора!

Установки теперь все другие,

И мы тоже не те, что вчера!

На исходе двадцатого века,

Хорошо потрудившись в борьбе,

Кой-какие права человека

Можем смело позволить себе!

А излишний надзор и опека

Ни к чему в нашей дружной семье-семье-семье!

Илья на свободе. Его встречает Алёна. Его встречают друзья. Опять собралась компания на московской кухне. И даже (дружное: "О-о-о!") появился Вадим, шикарный и заграничный.

ВАДИМ

И снился мне большой кошмар,

Как будто наяву:

Я никуда не уезжал,

В Париже не живу,

И не имею за душой

Рено и шевроле,

А только этот рай земной

За двести двадцать ре.

ИЛЬЯ

Джан, джан, джан...

ВАДИМ

Вай, вай, вай...

ИЛЬЯ

Ждал, понимаешь, Мирей Матье...

ВАДИМ

Бат приехал ай.

Господа, что у вас происходит?

ИЛЬЯ

У нас революция, мсье.

ВАДИМ

Как тогда?

ИЛЬЯ

Абсолютно. Земля крестьянам, власть Советам. Верхи еще хотят, но не могут, низы могут, но еще не хотят.

ВАДИМ

Ну, и где же ваш Распутин?

ИЛЬЯ

В Сибири, чистит Байкал.

ВАДИМ

Но Зимний вы уже взяли?

ИЛЬЯ

Нет, но Романова скинули.

ВАДИМ

А кто же у вас выступает в роли Ленина?

ИЛЬЯ

Как кто? Ульянов, разумеется, кто же ещё?

ОБА

Ну, как у вас дела насчёт картошки?

Насчёт картошки? Насчёт картошки!

Она себе становится на ножки!

Ну, слава Богу! Я-таки рад за вас!

Север, юг, восток и запад.

Север, юг, восток и запад.

Север! О-о! Юг!

Вадим достал было разноцветную бутылку, но тут Алёна вынесла ту самую, с бумагой и подписями.

ВАДИМ

Господи! Уцелела...

Слушайте! Слушайте, слушайте все!

Леди, синьоры, мадам и месье!

Узнаёте ли вы этот предмет,

Спрятанный нами на десять лет

С некоторой бумагою,

Подписанной нами с большой отвагою!

Лет через двести наши биографы

Дадут миллионы за эти автографы!

(Сверяет подписи с наличествующими).

Ты? — здесь. Ты? Тоже здесь. Ты. Ты... Вот и я. А где же... Братцы!..

ИЛЬЯ

Читай!

ВАДИМ

Габай... Илюша Габай.

ИЛЬЯ

Отбыл срок, вернулся, через год покончил с собой.

ВАДИМ

Делоне Вадик...

ИЛЬЯ

Отбыл срок, затем вынужденная эмиграция, там и умер тридцати пяти лет от роду. Очень тосковал...

ВАДИМ

Галансков Юра...

ИЛЬЯ

Получил семь лет, там и умер, за год до конца срока.

ВАДИМ

Марченко Толя...

ИЛЬЯ

Имел четыре срока и ссылку, в сумме лет девятнадцать. Там и погиб в Чистопольской тюрьме. В 86-м году.

ВАДИМ

Тоша Якобсон... Гриша Подъяпольский... Ира Каплун... Саша Галич... Вика Некрасов...

ХОР

Вечная память.

Вечная память.

Память во веки веков.

О, как жестока, темна и безумна

Наша дорога к свету дневному!

Но терпеливо и неуклонно

С каждой утратой всё ближе заря.

Вечная память.

Память во веки веков.