Триптих - Макс Фриш

отношения к мужчине, который ей встречается. Франсина принадлежит к Великим Любящим. Она любит свой экстаз, свой страх, и свою тоску, и свою печаль, свою высокомерную жертвенность, и мужчина, который относит это на свой счет, сам виноват. Франсина влюблена не в саму себя, я бы так не сказал. Она любит! — подобно Португальской Монахине. Она любит свою любовь. (Видит, что она его не слушает.)

Франсина. Я буду работать.

Роже. Так ты сказала тогда.

Франсина. Много работать. (Гасит сигарету о мрамор.)

Роже. Так ты сказала, и я понял; наша разлука — решенное дело, о чем бы мы ни говорили в эту ночь.

Она достает из сумочки губную помаду.

Почему ты не захотела ребенка?

Она подкрашивает себе губы, не глядя в зеркальце; он снова садится на скамью.

Потом у тебя уже не было детей. Насколько я знаю. А позже у меня вдруг мелькнуло подозрение: эти, в Женеве, тогда напортачили. (Смотрит на нее.) Франсина, это так?

Она прячет губную помаду.

Франсина. Уже два часа, Роже, и в последнюю ночь мы тоже почти не сомкнули глаз. Будем благоразумны.

Роже. Так ты сказала.

Франсина. Что тебе нужно на вокзале в это время? Не понимаю, почему ты не пойдешь в гостиницу и не отдохнешь до прихода поезда.

Он молчит.

Что теперь будет с твоей квартирой?

Он молчит.

Ты предложил расстаться, Роже, вчера ночью. Раз в жизни ты проявил больше мужества, чем я, и я тебе за это благодарна.

Роже. Так ты сказала.

Франсина. Ты когда выпьешь, не помнишь потом, что говорил.

Роже. Мы оба пили. (Пауза.) Что я говорил, Франсина? (Пауза.)

Франсина. Роже, я ничего не требую. Роже. Так ты сказала.

Франсина. Я могу пожить у Мари-Луиз. В любое время. Но как, по-твоему, я буду работать в ее мансарде.

Он молчит.

Роже, ты никогда мне не помогал.

Он молчит.

Ты рассуждаешь, как собственник. Переписать на твое имя. Вот твои слова: я дарю тебе квартиру, четверть часа у нотариуса — и квартира твоя собственность, включая мебель.

Роже. Это я говорил.

Франсина. Вечно ты заводишь разговор о нотариусе.

Он молчит.

Роже, у меня только одна просьба…

Роже. Я ее исполнил: не искал твоего нового адреса, не пришел к твоей двери, не позвонил.

Пауза.

Франсина. На что мне одной шесть комнат? (Пауза.) Как ты можешь спрашивать, что я буду делать. И при этом я уже год твержу о диссертации. Ты не принимаешь мою работу всерьез.

Он молчит.

Не беспокойся обо мне. Не нужна мне она, твоя забота. Расписание электричек я как-нибудь прочту.

Он молчит.

Что мне нужно из нашей квартиры — мои книги. Больше ничего. Прежде всего словари. И мои платья.

Роже. Ты же присылала за ними.

Франсина. Если мне придет почта…

Роже. Я всегда переправлял ее Мари-Луиз. Как договорились. Быть может, там были и счета, не знаю. И еще в первое время были звонки. Я не знал номера, который мог бы дать.

Пауза.

Франсина. Не смотри на меня, как овчарка.

Он молчит.

Ты поедешь в Остин, и мы, ты и я, будем радоваться, что нам ничего больше не надо доказывать друг другу.

Роже. Я уехал в Остин.

Пауза.

Франсина. Лучше нам никогда не писать друг другу, Роже, давай пообещаем друг другу, Роже, на все будущие времена.

Он молчит.

Роже, я тебе не нужна.

Он молчит.

Кто побелил всю квартиру, когда ты уезжал в Триест, все шесть комнат, в одиночку, взобравшись на лестницу?

Он молчит.

Что мне делать в Остине?

Он молчит.

Когда мы вместе искали квартиру, ты хотел больше старую, с высокими потолками, и я согласилась, да, в уверенности, что мы не просто какая-то супружеская пара.

Роже. А Франсина и Роже.

Франсина. Да.

Роже. Это же на самом деле мы.

Пауза.

Франсина. Роже, я замерзла.

Он молчит.

Тебе хочется быть нужным для меня, это ты считаешь своей любовью. Когда у тебя хватает храбрости, я для тебя тайная обуза. Ты любишь меня, когда трусишь, а я здесь не для этого, Роже.

Он молчит.

Иногда я тебя ненавижу.

Роже. Так ты говорила.

Входит Жандарм и останавливается.

Сегодня в Орли — вчера я еще не знал, что полечу в Париж, и сегодня рано утром, держа в руке билет, когда объявили посадку, я сам не мог понять, зачем лечу — лишь в Орли, ты знаешь, вот так налегке, сажусь в такси, и эта безумная уверенность: быть может, ничего не прошло, и мы встретимся на этой аллее, ты и я!.. Впрочем, никто не знает, что я сегодня в Париже. Кроме мадам Тэйер. Что вы делаете в Париже? Это я и делаю: разговариваю с покойницей. Шум транспорта замирает, теперь слышен одинокий автобус, затем снова тишина.

Франсина. У тебя не найдется еще сигареты?

Он подает сигарету, но без зажигалки.

Роже. Случается, что я тебя забываю. Я все еще ношу часы, подаренные Франсиной. Но они мне не напоминают о тебе. Есть места, где мы бывали вместе, Страсбург, например, кафедральный собор напоминает мне о другом соборе, а не о Франсине. Это случается. Твой почерк я бы не спутал ни с каким другим, если бы я его увидел, это уж точно, только он что-то не попадается мне на глаза. И твое тело, твое обнаженное тело… Это ужасно! На улице, в толпе перед светофором вижу волосы, точь-в-точь твои. Я знаю: это невозможно! И не трогаюсь с места, жду, пока тебя не забуду.

Франсина. У тебя есть зажигалка?

Он подает зажигалку.

Роже. Иногда мне снится Франсина. Ты всегда другая, чем та, какой я тебя знаю, чаще всего в незнакомой мне компании. Я хочу тебе показать, что если я расправлю руки, то могу полететь над крышами, что воспрещается. Иногда ты бываешь нежной, Франсина, в моих снах. Я знаю, это не весть о тебе, нет, все это весточка от тебя.

Пара молодых влюбленных возвращается и проходит мимо.

Быть может, мы расстались, чтобы узнать, что мы можем и обойтись друг без друга, но ведь мы это и так знали, пока ты была жива.

Она курит в задумчивости.

Ты ездила в Ханой?

Она курит.

Ты устала, Франсина.

Франсина. С ног валюсь.

Роже. Ты так сказала.

Она курит.

Тебе знаком этот листок? (Достает из бумажника листок бумаги.) Как это попало ко мне в бумажник, понятия не имею. Похоже на детский рисунок. Решетка. Но за ней ничего. Это