Марья-искусница - Евгений Львович Шварц

Солдат. Довольно с нами шутить, Водяной! Ты показал нам слуг своих доморощенных. Показывай пленницу, что на тебя работает, а то худо тебе придется.

Водяной. Ну, делать нечего. Будут вам вечером и пленницы.

Солдат. Что так нескоро?

Водяной. Я пленниц возле дворца не держу. Беспокойно. Они у меня разосланы по дальним болотам, по глубоким трясинам. Пока их во дворец пригонят, вы отдохните, гости дорогие. Эй, Квак, проводи гостей.

Квак ведет гостей коридорами. Охотники с крючковатыми ручищами, раки с огромными клешнями провожают их.

Солдат. Это для чего же ты столько стражи пригнал?

Квак. А квак, квак, квак же иначе! Для почету.

Все шествие останавливается у двери, такой прозрачной, словно ее нет вовсе. Квак отпирает дверь. Вводит гостей в просторную горницу, убранную по-людски. Тут и изразцовая печь с лежанкой и стол, покрытый вышитой белой скатертью, и скамейки. Только пол песчаный. На столе пироги, горячие блины — пар идет. Кувшины с квасом.

Квак. Отдыхайте, гости дорогие, блины кушайте, ква-ква-квас пейте.

Солдат. Спасибо. Блин — не клин. Брюхо не расколет. Да ты что — никак нас на ключ хочешь запереть?

Квак. А квак же иначе? Акулы заплывут, они блины любят. Осьминог заползет — он до пирогов охотник. Обидеть могут!

И щелк, щелк, щелк — запирает Квак гостей на семь оборотов и исчезает.

Водяной сидит на кресле. Казначей и охотники почтительно стоят перед ним.

Водяной. Ну, слуги мои верные, сами видите, каких гостей нам течением занесло. Страхом их не возьмешь. Думайте, думайте, как горю помочь! Говори ты, казначей Алтын Алтынович! Ты все науки превзошел!

Казначей. По-моему, их надо озолотить.

Водяной. Как так — озолотить?

Казначей. А пустить их в нашу сокровищницу. Выбирайте, мол, что хотите! Они не удержатся. Набьют карманы жемчугами, кораллами — и готово дело. Разбогатеют — присмиреют. Это уж как дважды два — пять!

Водяной. Ишь ты какой! Чай, мне жемчуга жалко!

Казначей. И мне жалко! Я до сих пор и грошика из лап не выпустил. Забыл вычитание и деление, а знал только сложение и умножение. Однако делать нечего. Сначала дадим, а потом авось и отнимем.

Водяной. Ладно, попробуем, так уж и быть. Ну а коли это не поможет? А если они разбогатеют и рассвирепеют?

Казначей. И это случается.

Водяной. А тогда что делать будем?

Казначей. Думать надо.

Водяной. Ну, думайте, думайте, только поживей. Времечко-то бежит! Думайте. Думайте!

Казначей. Ладно, давайте. Ну, охотнички, охотнички, давайте думать. Раз-два, дружно! Раз-два, взяли!

Все слуги Водяного под команду Казначея сгибаются и выпрямляются, словно волокут какую-то невидимую тяжесть. Думают, все думают, надрываются.

Казначей. Ну, ну, охотнички, давайте, давайте, давайте! Еще разик! Еще раз. А вот пошла, пошла, пошла — придумали!

Охотники выпрямляются, утирают вспотевшие лбы.

Охотники (хором). А придумали, Водяной ты наш батюшка, вот что: уж больно ты нам трудную дал задачу. Нам с нею не справиться.

Водяной. Казню!

Охотники. Не вели нас казнить, а вели слово молвить. Нам с этой задачей не справиться. Надобно тебе в подземное озеро нырнуть. К самому Карпу Зеркальному. Он все сказки знает, какие есть на земле. Седьмой раз их перечитывает старик.

Водяной. Не люблю я его. Он добрый.

Охотники. То и хорошо, что добрый, не откажет, посоветует.

Водяной. Ну, быть по-вашему. Нырну. Откройте колодец.

Охотники упираются своими носами-баграми в пол. Поднимают большую четырехугольную плиту посреди пещеры. Оттуда идет пар.

Водяной. Ох, не люблю, признаться, ключевой воды, то ли дело — мутная!

Он ходит вокруг колодца, как купальщик по речному берегу. Ежится, пожимается, похлопывает себя под мышками. И, наконец, охнув, бросается вниз головой.

В подземном озере у Карпа Зеркального светло, как на земле. Разве только отливает свет синим, словно прошел через чистую ключевую воду. Куда ни глянешь — навалены книги, да какие — с хорошего человека ростом, все в кожаных переплетах, толстые-претолстые, с бронзовыми застежками. Кованые сундуки громоздятся у стен. На узорных деревянных подставках друг против друга две книги. Между книгами замер неподвижно огромный старый карп, читает обе разом, перелистывая страницы плавниками. Левым глазом читает он веселую книгу. Смеется. А правым — печальную. Плачет. Водяной опускается плавно сверху, становится прямо против Карпа.

Водяной. Здравствуй, Карп Карпович...

Карп. Погоди, дай до точки дочитать. (Читает одним глазом. Всхлипывает.) Ох-ох-ох! До чего же печальная у этой сиротки судьба. Одно только утешение, что сказка эта каждый раз, сколько ее ни перечитываешь, кончается хорошо. (Читает другим глазом.) Ха-ха-ха! Ай да Иванушка-дурачок. А эта сказка — каждый раз весела, сколько ни читай. Ну, на сегодня довольно. Здравствуй, Водяной!

Закрывает обе книги движением плавников.

Водяной. Здравствуй, Карп Карпович, добрый мудрец, ученый старик.

Карп. Не так уж я стар. Всего девятый век доживаю!

Водяной. Все-таки не мальчик уже!

Карп. Ну, это как сказать!

Водяной. Давно я у тебя не был.

Карп. Ну, как давно. Всего сто лет и три месяца.

Водяной. Никак у тебя с тех пор книг еще прибавилось.

Карп. А как же! Какие сказки ни приключаются на свете, сейчас же их в книжку да ко мне.

Водяной. Кто же это для тебя старается?

Карп. Сказку о рыбаке и рыбке знаешь?

Водяной. Как не знать.

Карп. Так эта рыбка — мне внучка. Она и старается. Балует деда. Ну, а теперь поговорили, вокруг покружили — правь прямо. Зачем я тебе, злодею, понадобился.

Водяной. Какой же я злодей! Я за последние сто лет до того присмирел, что на мне хоть воду вози.

Карп. Правда?

Водяной. А как же! Конечно!

Карп. Ты смотри, не обманывай меня! Я до того добрые вести люблю, что рад любой поверить.

Водяной. Верь смело, Карп Карпович! Радуйся.