Созвездие Лубянки. Люди и судьбы - Андрей Юрьевич Ведяев

внешней разведки СД-Заграница (VI отдел РСХА) бригадефюрер СС Вальтер Шелленберг, летом 1944 года он был вызван на доклад к Риббентропу в его летнюю резиденцию замок Фушль (Schloss Fuschl) – средневековый замок на западном побережье озера Фушль в австрийских Альпах. Удобно расположенный недалеко от резиденции фюрера, замок Фушль стал местом, где боссы Третьего рейха встречались для обсуждения тайных планов. Бывал в замке и Гитлер – считается, что именно здесь он высказал идею убить Сталина. Разработанный Риббентропом план сводился к тому, чтобы попытаться вызвать Сталина на переговоры и застрелить его с помощью ручки-пистолета. Это оружие, ныне хорошо знакомое по шпионским кинофильмам, в нацистской Германии было сверхсекретным изобретением. Оно позволяло произвести выстрел точно в цель пулей обычного калибра с расстояния до семи метров. Внешне ручка выглядела как обычный канцелярский предмет и не могла вызвать подозрения при досмотре. Риббентроп, хотя и заявил, что «готов в случае необходимости пожертвовать жизнью, чтобы осуществить этот прекрасный план и тем самым спасти Германию», расставаться с жизнью не спешил и предложил на роль киллера… бригадефюрера СС Вальтера Шелленберга. Вот как последний вспоминает об этом: «Одну минуточку, Шелленберг. Мне нужно поговорить с Вами об одном очень важном деле. Необходима строжайшая секретность. Никто, кроме фюрера, Бормана и Гиммлера, об этом не знает. – Остановив на мне пристальный взгляд, он продолжал: – Нужно убрать Сталина…»

Чуть позже своим планом убийства Сталина с Шелленбергом поделился Гиммлер: «Мне как-то пришлось говорить с Гиммлером об этом. Ему особенно понравилось то, как я ответил Риббентропу. И тем не менее после обсуждения с Гитлером Гиммлер предложил свой план, очень напоминающий план Риббентропа. В соответствии с ним наши специалисты изготовили мину для убийства Сталина. Мина размером с кулак имела вид кома грязи. Мина имела запал, управлявшийся с помощью коротковолнового передатчика, и была настолько мощной, что когда при испытании мы взорвали ее, то от нашей машины почти ничего не осталось. Передатчик был размером не более пачки сигарет и мог подорвать мину на расстоянии до одиннадцати километров».

Таким образом, разработанный ведомством Шелленберга план включал три варианта. Первый – с использованием радиомины, второй – при помощи ручки, стрелявшей отравленными разрывными пулями, и третий, основной, предусматривал использование технической новинки – портативного гранатомёта «панцеркнаккер», который крепился ремнями на руке террориста и был способен пробивать броневую плиту толщиной более 40 мм с расстояния в 300 метров.

На роль киллера был выбран уроженец Черниговской области, выходец из кулаков Пётр Шило, до войны осуждённый за растрату казённых денег, но бежавший и скрывавшийся в Воронежской области. Взяв фамилию жены и став Гавриным, он поступил в Воронежский юридический институт и был принят на должность старшего следователя в воронежскую прокуратуру. Через год он перебрался в Киев, где был арестован, этапирован в Воронеж, но вновь бежал и скрылся в Уфе. В 1940 году он изменил фамилию на «Таврин», перебрался в Свердловск (ныне Екатеринбург) и устроился там на работу в трест «Уралзолото», откуда был призван в Красную Армию.

Таврин был назначен командиром пулемётной роты 369‑й стрелковой дивизии, которая формировалась в районе Чебаркуля Челябинской области и в декабре 1941 года была направлена на Калининский фронт. Дивизия вошла в состав 39‑й армии и с 11 по 15 января 1942 года безуспешно наступала на Ржев. До 21 января части дивизии продолжали бои за станцию Ржев-2, которые успеха не имели. Оказавшись в окружении, дивизия отбивала многочисленные атаки противника. 30 января она была включена в опергруппу генерал-майора Поленова (29‑я армия) и вместе с 365‑й и 246‑й сд пыталась пробиться на соединение с 30‑й армией, однако наступление захлебнулось. 12 февраля дивизия вновь оказалась в окружении в районе Ерзово и Брехово и отбивала многочисленные атаки пехоты и танков противника в 20 км западнее Ржева. Было много раненых, не хватало боеприпасов. Ночью бойцам были сброшены продовольствие и боеприпасы, которые упали на территории противника. С 18 февраля дивизия выходила из окружения мелкими группами. Самая большая из них численностью до 120 бойцов вышла через село Белое к селу Сычёво и вынесла с собой дивизионное знамя, в результате чего дивизию не расформировали.

Таврин отличился в этих тяжёлых боях, за что дважды был представлен к ордену Красной Звезды. Но в ходе фильтрации вышедших из окружения в мае 1942 года Тавриным заинтересовался Особый отдел, и 30 мая 1942 года, находясь в разведке, Таврин добровольно перешёл на сторону врага.

Нет сомнения в том, что Шило-Таврин обладал звериным чутьём и был наделён теми качествами, которые сегодня принято называть сверхспособностями. Имея сравнительно невысокое воинское звание, он ухитрился четыре раза встретиться с командующим РОА генералом Власовым. «Впервые я встретил Власова в 1942 г. в июле мес[яце] в Летценской крепости, где содержались ряд генералов и командиров Красной армии, в том числе и я, – утверждал позднее в своих показаниях Таврин. – Вторично видел Власова в полной генеральской немецкой форме в спецлагере в Замберге (Восточная Силезия), в сентябре мес[яце] 1943 года вместе с “генерал-лейтенантом” Жиленковым, которого я также знал по Летценской крепости и был с ним знаком. …Третий раз видел Власова в Берлине (Ванзее) у него на квартире во второй половине января 1944 года. Я находился в Берлине с приставленным ко мне работником гестапо Делле Паулем. Жиленков и Власов сидели у стола. Жиленков спросил меня, был ли я у Скорцени, после чего Власов сказал мне, что, кроме возложенной на меня задачи личного исполнения, я должен заняться также и подготовкой, т. е. разведыванием подходящих мест в Подмосковье, где бы можно было высадиться большой группе людей. Он сказал, что в выполнении своей личной задачи я не должен проявлять большой поспешности, должен быть очень осторожным, действовать наверняка… Для меня неизвестно, откуда Власову было известно о том, что я собираюсь ехать в Советский Союз для выполнения такой задачи, хотя, фактически, он мне моей задачи не назвал, но из разговора было видно, что ему все известно. Четвертую встречу с Власовым я имел в феврале мес[яце] 1944 года в Морицфельде (Восточная Пруссия), куда я приехал по указанию Крауса для решения вопросов моей транспортировки. Сначала заехал в Кёнигсберг, а затем в Морицфельд, где я встретил Власова и Жиленкова…»

Павел Петрович Делле, оберштурмфюрер СС, кличка Lange («Длинный»), латыш, монархист, родился в 1900 году в Хабаровске в семье статского советника, управляющего лесным хозяйством Приамурского края, в начале 1920‑х годов репатриировался в Латвию, учился вместе с Отто Краусом (Вольдемар Теодорович Краус), получил специальность архитектора, после оккупации Латвии немцами добровольно