Война моторов. Крылья советов - Андрей Михайлович Мелехов

то, насколько велики были шансы того или иного самолёта добраться до заданного района невредимым и отстреляться/отбомбиться по цели. Соответственно, данные полигонных испытаний могут быть несколько завышены по сравнению с вероятностными показателями, полученными на основе статистики боевого применения и компьютерного моделирования. Тем не менее, как кажется автору, представленные ниже данные всё же дают достаточно наглядное представление о сравнительной эффективности той или иной системы вооружения.

Таблица 6

Начнём с авиационных пулемётов и пушек. Прежде всего, нужно констатировать, что даже крупнокалиберные – 12,7—13 мм – советские, американские и немецкие пулемёты были практически бесполезны при действии против даже слабобронированной техники – танкеток, бронеавтомобилей и бронетранспортёров. Немногим более эффективными – то есть тоже практически бесполезными – оказались против наземных бронированных целей и 20-мм авиационные пушки. Немецкие MGFF и MG151/20, советские ШВАК и франко-швейцарско-британские «Испано» не могли пробить даже относительно слабую броню лёгких танков – Pz. II, Pz.38(t), T-26, БТ-7 и пр. Соответственно, описания «лихих расправ» с бронетехникой противника штурмовиков Ил-2, вооружённых «шваками», и германских Hs-129B, оснащённых MG 151/20, относящиеся к 1941 году, можно смело отнести к области «охотничьих рассказов». Какой-то эффект 20-мм снаряды могли возыметь лишь при стрельбе по танкеткам, бронеавтомобилям и бронетранспортёрам дефицитными подкалиберными снарядами. Вероятность поражения лёгких и средних танков 20-мм авиапушками равнялась нулю. Дело в том, что при относительно малых углах атаки ударных самолётов – обычно не более 30–50° – даже подкалиберные 20-мм снаряды при попадании в броню просто рикошетировали, не нанося никакого вреда. Чтобы получить шансы на уничтожение хотя бы лёгкого танка, самолёты с 20-мм пушками должны были пикировать под углами, близкими к 90 градусам, что, разумеется, в большинстве случаев было просто нереально. Что касается Т-34, то 20-мм пушки не имели шансов пробить даже относительно тонкую верхнюю броню знаменитого танка (см. Хайнц Наварра (Heinz J. Nowarra), «Junkers Ju-87», с. 6)

Следующим шагом в гонке авиационных противотанковых вооружений стало оснащение советских штурмовиков 23-мм пушками ВЯ, а германских – 30-мм орудиями MK 101. Довольно быстро стало понятно, что и этого мало. Так, советские ВЯ годились лишь для борьбы с самыми лёгкими машинами Панцерваффе – учебными танкетками Pz. II (были в основном сняты с вооружения к началу 1942 года) и чешскими Pz.38(t) (те в последний раз более или менее массово использовались в ходе Сталинградской битвы в конце 1942 – начале 1943 года). Вероятность поражения в данном случае составляла порядка 1,3 %. Дело в том, что лишь около 30 % 23-мм снарядов, попадавших в лёгкий германский танк (фронтовые пилоты в среднем добивались показателя попаданий равного 4,2 %), пробивали его броню («Самолёты поля боя. Восточный фронт», АиК, № 11, 2002, с. 22). К слову, даже в этом случае бронированная машина далеко не всегда уничтожалась или выходила из строя: обычно для этого требовались как минимум два-три попадания с пробитием бронелистов. Учитывая же, что пушечные ленты снаряжались ещё и осколочными снарядами (до 30 %), то для более или менее гарантированного вывода из строя даже лёгкого германского танка (что отнюдь не обязательно означало его уничтожение) штурмовику Ил-2 с пушками ВЯ-23 требовалось «всадить» в него до 15 снарядов (там же).

Немецкие 30-мм пушки МК 101 (а позже и МК 103), которые с мая 1942 года могли крепиться «под брюхо» бронированного штурмовика Hs-129 в специальных модульных «рюкзаках», имели более крупный калибр и, соответственно, относительно более высокую поражающую способность. Шансы на то, чтобы поразить советский лёгкий танк – Т-60 или Т-70, – были несколько выше: 4 % для МК 101 и 5 % для МК 103. Не забудем, правда, что подобных показателей удавалось достичь лишь при использовании дорогих подкалиберных снарядов с сердечником из дефицитного карбида вольфрама. Вероятность поражения среднего танка Т-34 не превышала 2 % (там же, с. 23). Броня тяжёлых советских танков КВ 30-мм авиапушками не пробивалась вообще даже подкалиберными боеприпасами: об этом свидетельствуют данные немецкого же отчёта о полигонных испытаниях, приведённые В. Перовым и О. Растрениным (там же, с. 21). Соответственно, для более или менее гарантированного поражения одной «тридцатьчетвёрки» немцам требовалось поднять в воздух минимум сорок пять «хеншелей» с 30-мм пушкой. Заметим, что общее количество исправных Hs-129 на всём Восточном фронте никогда не превышало 50 единиц (см. Альфред Прайс (Alfred Price), «Spearhead for Blitzkrieg», с. 57).

В. Перов и О. Растренин приводят ещё один интересный факт: оказывается, как минимум летом и осенью 1942 года во 2-й группе эскадры SchG.1 пушки МК 101 вообще предпочитали не использовать. Так, прибывшая в часть 28 ноября инспекторская комиссия из генерального штаба Люфтваффе «с удивлением обнаружила», что «рюкзаки» с 30-мм пушками на всех «хеншелях» группы сняты, а вместо них установлены бомбодержатели. «В качестве основных причин такого решения командования группы, – продолжают упомянутые авторы, – указывались недостаточная надёжность автоматики пушки МК 101, недостатки в её размещении на самолёте, а также низкая эффективность в бою. По мнению боевых лётчиков, стрельба в воздухе по советским танкам совершенно неэффективна, а бомбовая нагрузка в 100 кг “погоды” не делает при любой номенклатуре бомб» («Самолёты поля боя. Восточный фронт», АиК, № 11, 2002, с. 23). Соответственно, приведённые выше проценты вероятности поражения советской бронетехники вряд ли относятся к 1942 году. По всей видимости, эффективность Hs-129B-1 в указанный период была ещё ниже, а утверждения немецких лётчиков из истребительной эскадры JG.51 (в ней тоже имелась эскадрилья бронированных «хеншелей») о том, что для уничтожения одного советского танка им требовались всего 2,5 боевого вылета, являются либо выдумками, либо относятся к категории «честных ошибок».

В целом В. Перов и О. Растренин абсолютно правы, подвергая сомнению корректность заявок пилотов немецких штурмовиков на десятки подбитых ими советских танков во время якобы имевших место войсковых испытаний осенью – зимой 1941 года, в ходе летнего наступления 1942 года и во время Курского сражения. О том же, анализируя заявки немцев по итогам вылетов, произведённых «хеншелями» 9 июля 1943 года на Огненной дуге, говорит и авторитетнейший исследователь Альфред Прайс, называя их «в крайней степени воображаемыми» («fancifulin the extreme») («Spearhead for Blitzkrieg», перевод с английского здесь и далее мой, с. 138). Несмотря на то что именно тогда немцы смогли добиться наибольшей концентрации и, соответственно, самого массового применения своих бронированных ударных самолётов, можно с высокой степенью уверенности утверждать, что данные отчёты относятся к области выдумок. К тому же поле боя осталось за Красной Армией, и, соответственно, проверить правдивость заявок пилотов немцы