Польский крест советской контрразведки - Александр Александрович Зданович

А. Артузов особо выделял из всех подчиненных. Сосновский был поляком по национальности, бывшим резидентом польской разведки, достаточно успешным оперативным сотрудником ВЧК-ОГПУ. Доверяя ему разработку савинковцев по делу «С-2», начальник советской контрразведки не мог не понимать того, что многое в этом деле будет связано с польской разведкой. Ведь сам Савинков и его организация «Народный союз защиты родины и свободы» (НСЗРС) действовали с территории Польши, были тесно связаны со 2-м отделом ПГШ и находились под полным его контролем. Оперативные работники и агентура, работавшие по «С-2», неоднократно направлялись в Польшу, вступали там в контакт не только с савинковцами, но и с ответственными офицерами разведки этой страны. В Москве связь легендированной чекистами организации с Савинковым осуществлялась при помощи специально созданной поляками резидентуры «Р-7/1» 2-го отдела ПГШ. Дезинформационные материалы передавались в основном именно польской разведке. Казалось бы, в силу указанных обстоятельств однозначно напрашивалось необходимое решение, а именно создание объединенной оперативной группы из сотрудников 3-го (польского) и 6-го отделений КРО ОГПУ. Начальнику польского отделения (сначала Витковскому, позднее Маковскому, а затем и Науиокайтису) надлежало бы быть, как минимум, заместителем руководителя этой группы. Однако такого решения принято так и не было. Ничем иным как субъективными причинами объяснить данный факт нельзя. Вероятно, Артузов стремился вновь и вновь доказать своему заместителю Пиляру (крайне отрицательно относившемуся к Сосновскому), что не напрасно добился зачисления бывшего польского резидента на штатную работу в аппарат советской контрразведки, а далее и назначения начальником наиболее значимого отделения. Артузов постоянно демонстрировал, что Сосновскому можно доверять, что последний – самый толковый и удачливый контрразведчик, способнейший агентурист. Отчасти так оно и было.

После разгрома в начале 1921 г. подпольных структур ПОВ на Украине Артузов (по личному указанию Ф. Дзержинского) должен был отстранить Сосновского от всех дел, имевших отношение к Польше. К сожалению, этого не произошло. Формально Сосновскому поручались только мероприятия по борьбе с контрреволюционными элементами, связанными с эмигрантскими организациями. Сосновский организовывал работу по репатриации из Турции группы бывших врангелевских офицеров и генералов во главе с Я. Слащевым. Часть из них была завербована (включая и самого Слащева), и Сосновский предложил создать на их базе легендированную монархическую группу для последующего выхода на белогвардейцев во Франции. Новой разработке присвоили экзотическое название «Корсиканцы»[512]. Предполагалось, что связь с эмигрантами пойдет через Польшу. По каким-то причинам данное дело развития не получило. Зато успешно продвигалась другая разработка – «С-2», нацеленная на Савинкова и его подручных в Польше. И в первом, и во втором случае польское отделение КРО ОГПУ к работе почти не привлекалось.

В литературе, посвященной советским органам госбезопасности и их контрразведывательной работе в 1920-х гг., имеются сведения о вербовке польского разведчика поручика Ковальского – руководителя резидентуры «0–5/1» в Москве[513]. В 1924 г. этот резидент явился к члену польской секции Коминтерна Гельтману (по другим данным, к ответственному секретарю Польского бюро Агитпропот – дела ЦК РКП(б) С. Дзержинской) и попросил организовать встречу с И. Сосновским, которого знал еще по работе во 2-м отделе ПГШ. Получив об этом информацию, заместитель начальника КРО ОГПУ и куратор польского отделения Р. Пиляр вынужден был в силу сложившихся обстоятельств подключить к неожиданно возникшей вербовочной ситуации не Науиокайтиса, а именно Сосновского. Успех вербовки сулил очень многое. Уже на первой встрече Ковальский сообщил, что более года возглавляет разведывательное отделение французской миссии в Москве, а после провала одного из польских разведчиков стал руководителем резидентуры «0–5/1» и получил на связь всех ее агентов[514]. Надо полагать, что Науиокайтису было сообщено о состоявшейся вербовке, однако нового агента ему на связь не передали. С ним встречались Артузов и помощник начальника КРО Ольский и Сосновский[515].

Еще более странным является тот факт, что разрабатывавшему ВАТ при польском представительстве 3-му отделению и персонально Науиокайтису не передали на связь польского военного атташе майора Тадеуша Кобылянского, завербованного при помощи Ковальского[516]. Можно лишь предположить, что получавшаяся от столь ценного агента оперативная информация о действовавших в Москве шпионах своевременно поступала в польское отделение для реализации. Скорее всего, Кобылянский давал и наводки на сотрудников польской разведки, работавших как в советской столице, так и в других городах нашей страны. Это давало возможность 3-му отделению КРО ОГПУ сковывать их активность, подставлять своих агентов и продвигать через них дезинформационные материалы о состоянии Красной армии, промышленности, транспорта и политической ситуации в СССР. Но все это было как бы вторичным от вербовочных успехов начальника 6-го отделения Сосновского.

В обслуживание 6-му отделению КРО передали военную школу красных коммунаров, где обучались в основном поляки, в том числе и бывшие военнопленные армии соседнего государства. В 1922 г. там была разоблачена подпольная националистическая организация, которой руководил бывший капитан польской армии Грудняк[517]. Ее члены намеревались бежать в Польшу, захватив с собой секретные документы. Операцию проводило 6-е отделение КРО ОГПУ без участия коллег из польского отделения.

Проведение операции «Трест» было поручено 4-му (англо-саксонскому) отделению КРО. На первой стадии операцией руководил начальник этого отделения Кияковский. Как мы помним, он всего лишь год назад (в 1920 г.) был разоблачен и арестован Особым отделом ВЧК как заместитель главного резидента польской разведки Сосновского по Петрограду, перевербован, а позднее (так же как и Сосновский) по личному предложению Артузова стал штатным сотрудником советской контрразведки и вскоре назначен даже начальником отделения. Складывается впечатление, что 4-е и 6-е отделения КРО и созданы то были конкретно под этих людей. Учреждение специального отделения по работе в Великобритании и во Франции в структуре Иностранного отдела ВЧК-ОГПУ являлось логичным, поскольку эти державы считались вдохновителями всех антисоветских авантюр и стояли за спиной разведок Румынии и Польши, а также и спецслужб прибалтийских государств. Организация аналогичного отделения при создании КРО абсолютно не вызывалась необходимостью – ведь до 1924 г. дипломатических отношений между СССР и Великобританией и Францией не было, а следовательно, не было и соответствующих представительств, а также разведывательных резидентур на их базе. Лишь небольшой аппарат английской торговой миссии работал у нас в стране с 1921 г., и работа по нему не требовала больших кадровых ресурсов. Более того, сменивший Кияковского на посту начальника 6-го отделения В.А. Стырне в обзоре по материалам разработки «Трест» указал, что Ф. Дзержинский категорически запретил оперативную игру с английской разведкой в рамках операции, оценивая эту спецслужбу как более сильную на тот период времени, чем контрразведка ОГПУ. К этому стоит добавить, что Кияковский провалил вербовку крупного английского агента А. Житкова в Ревеле, а позднее вместе с ответственным