Созвездие Лубянки. Люди и судьбы - Андрей Юрьевич Ведяев

был назначен полковник Иван Павлович Евтодьев, который вместе с начальником Управления «С» (нелегальная разведка) ПГУ КГБ СССР генерал-майором Юрием Ивановичем Дроздовым непосредственно занимался созданием группы специального назначения «Вымпел».

Для самого Ивана Павловича Евтодьева путь в органы госбезопасности начинался в далёком 1941 году, когда он в 17 лет участвовал в знаменитой Керченской десантной операции, воевал в Крыму, был ранен и после излечения направлен в Пограничные войска НКВД СССР, оборонял Кавказ, освобождал Крым, боролся с бандами «лесных братьев» в лесах Прибалтики, окончил Военный институт иностранных языков и волею судьбы оказался на Лубянке в кабинете генерала Судоплатова. Первые годы работы в Бюро № 1 МГБ СССР непосредственным начальником Евтодьева был Герой Советского Союза Евгений Иванович Мирковский. Мы, конечно, много раз беседовали с Иваном Павловичем о его службе в этом легендарном подразделении, но особенно ему запомнился самый первый день.

– С самой первой встречи Судоплатов произвел на меня глубочайшее впечатление, – рассказывает он. – Я хорошо помню, как он сказал: «Я в штатском – Вы в форме. Мне понравилось, как Вы вошли, как Вы держитесь. У Вас хорошая осанка. Только знаете – надо чуть помягче. Чтобы, когда Вы будете в штатском, никто не почувствовал в Вас военного. Пусть оно сохранится – но помягче»… И затем: «Вы лейтенант – я генерал-лейтенант. Но у нас принято обращаться по имени-отчеству. Но на всякий случай всё же не забывайте, что я генерал». Судоплатов действительно был генералом не по должности, а по жизни. Он мог расположить к себе, и я испытывал внутренний комфорт. Причём, в отличие от других, он в ходе разговора не ставил барьеров, не отталкивал. У меня даже иногда возникала мысль, а не владел ли он гипнозом. Когда он ставил задачу – тебе хотелось её выполнить! И какой-то внутренний чёртик тебя дёргал: «Да, это надо – это хорошо, это здорово!» Я не знаю, как на других – но на меня он оказывал влияние. Я его чувствовал – какую-то энергетику, что-то передавалось.

– А Вам самому не предлагали нелегальную работу?

– В 1953 году, перед арестом Судоплатова, Мирковский спрашивал меня у нас дома: «Иван, а сам бы ты пошёл на нелегалку?» Я говорю: «Да». – «Серьёзно подумал?» – «Я давно уже думал. Сам не напрашивался. Но если скажут, что надо – отказа не будет». – «Договорились, я подумаю. С документацией будут проблемы, но я подумаю». А потом Мирковского уволили – и к этому вопросу больше никто не возвращался. Но взысканий у меня не было, замечаний по работе тоже не было. Ляпов в работе я не допускал.

– Иван Павлович, а кто ещё из ветеранов 4‑го Управления НКВД работал в Бюро № 1, когда Вы туда пришли?

– Из тех, с кем я общался, это Алексахин Павел Гаврилович, Балакин Александр Дмитриевич, Ботян Алексей Николаевич, Бакин Фёдор Иванович и Филимонов Михаил Иванович. Все они начинали или в Особой группе при наркоме внутренних дел, или в 4‑м Управлении НКВД, но в любом случае у Судоплатова, забрасывались в тыл к немцам в составе спецгрупп ОМСБОН. Более того, Филимонов в ходе одной из операций попал в плен, и немцы вывели его с группой бойцов на расстрел. Но ему посчастливилось упасть на мгновение раньше, чем раздались выстрелы. Так он и лежал среди убитых, пока его не подобрали местные жители. Ботяна ты хорошо знаешь. Это очень результативный диверсант, которого после войны Эйтингон направил нелегалом в Чехословакию, а меня в Австрию. Мы оба с Ботяном знали чешский и немецкий язык, и нас обоих за границей курировал Евгений Иванович Мирковский. Фёдора Ивановича Бакина ты тоже знаешь, он в 4‑м Управлении занимался подготовкой Николая Ивановича Кузнецова к заброске в немецкий тыл под видом офицера вермахта. Александр Дмитриевич Балакин был другом Вильяма Генриховича Фишера (Абеля), он вместе с ним участвовал в операциях «Монастырь» и «Березино», за которые Судоплатов и Эйтингон были награждены орденами Суворова. Однажды Балакин позвонил мне и сказал, что зайдёт ко мне в кабинет вместе с Вилли. А я и не знал, что Вилли – это Вильям Фишер, пока они не пришли. Причём они были на «ты», как старые друзья. Кстати, именно Филимонов привёл в отдел Александра Ивановича Лазаренко, он называл его Сашкой. Лазаренко был десантник, и очень понравился Филимонову во время каких-то учений. Так Лазаренко и работал у нас с 1961 года. Павел Гаврилович Алексахин лично знал Семёна Кузьмича Цвигуна, который во время войны тоже начинал в 4‑м Управлении у Судоплатова. Когда Цвигун стал первым заместителем председателя КГБ Андропова, Алексахин мог позвонить ему по каким-то важным вопросам и всегда находил поддержку.

– Алексахин Павел Гаврилович человек легендарный. В составе группы специального назначения «Дубровцы», в которую кроме него входил Воробьёв Иван Михайлович, летом 1942 года он был заброшен в глубокий тыл к немцам – в оккупированный Орёл. Оба они были сотрудниками Управления НКВД по Орловской области – Алексахин 1912 года рождения и Воробьёв 1918 года рождения. С 11 июня по 9 августа 1942 года «Дубровцы» собрали информацию о силах противника, его расположении, оккупационном режиме. Была также получена ценнейшая информация, повлиявшая на успех Красной армии в Сталинградской битве и обороне Кавказа. Успешно выполнив задание, в сентябре 1942 года группа возвратилась в центр. Я хорошо знаком с внучкой Павла Гавриловича – Натальей Юрьевной. Она дочь средней из его дочерей – Натальи Павловны. У него ещё две дочери – старшая Ольга Павловна и младшая Лариса Павловна. Кстати, супруга Павла Гавриловича – Валентина Августиновна является родной сестрой жены Евгения Ивановича Мирковского, которую звали Софьей Августиновной Мирковской. Поэтому Алексахин и Мирковский дружили семьями. Ещё одним их другом был Алексей Николаевич Ботян. В 1947 году он был направлен на нелегальную работу в Чехословакию, где окончил Высшую промышленную моторостроительную школу и был переведён на урановые рудники в Яхимов, в районе Карловых Вар. На конспиративную встречу с нелегалом сюда прибыл Евгений Иванович Мирковский, привез деньги и инструкции. Вскоре, выполняя одно из заданий Мирковского, Ботян встретился со своей будущей женой Галиной Владимировной – урождённой Геленой Гинцель и обратился к шефу с просьбой разрешить жениться на чешке. Мирковский ответил: «Женись! Но имей в виду: если надо будет её бросить – бросишь». Дело в том, что Чехия для Ботяна была промежуточной страной пребывания – его готовили для переброски в США или Канаду. Но этим планам не суждено было сбыться. Всё резко изменилось после того, как к власти пришел Хрущёв. После ареста Судоплатова