Война моторов. Крылья советов - Андрей Михайлович Мелехов

О точности бомбометания с пикирования

Начну с того, что при всех своих несомненных достоинствах Ju-87 мало подходил для борьбы с малоразмерными, а тем более активно маневрирующими целями. Шансы «лаптёжника» на то, чтобы поразить в «чистом поле» даже неподвижный Т-34, составляли порядка 3 % – и это в лучшем случае. Чтобы перевернуть танк или пробить осколками его броню, бомба весом 250–500 кг (однотонную бомбу летом 1941 года Ju-87B могли нести лишь в исключительных случаях) должна была упасть в непосредственной близости от цели. Прямые попадания в танк, разумеется, тоже случались, но являлись совсем уж большой редкостью. Когда некоторые историки пишут о том, что «высокая точность бомбометания (с пикирования) позволяла уверенно (!) поражать сравнительно небольшие цели на поле боя… – танки, бронемашины, доты» (В. Котельников, А. Медведь и Д. Хазанов, «Пикирующий бомбардировщик Пе-2», с. 8), то ничего, кроме недоумения, эти утверждения вызывать не могут. Даже в неподвижно стоящий (а тем более в движущийся) танк пикирующий бомбардировщик мог попасть исключительно при большой удаче. Чтобы понять, насколько это трудно, попробуйте, например, «уверенно» попасть каплей воды из пипетки в ползущего по опушке леса здоровенного рогатого жука. В принципе, можно засчитывать себе очки и за простое обрызгивание рогача «осколками». Чтобы максимально приблизить условия эксперимента к «боевым», попытайтесь делать это, двигаясь в среднем темпе и непременно без остановок (вы – не вертолёт «Апач» и не имеете возможности «зависать» в воздухе). В случае каждого промаха делайте «вираж» и готовьтесь к следующей «атаке», совершая при этом солидный круг и вновь (не забудем, без пауз) возвращаясь к по-прежнему ползущему жуку. Во время «бомбометания» по рогатому придётся стойко переносить укусы назойливых комаров (представьте себе, что это очереди истребителей и зенитных автоматов). Ну и, разумеется, «бомб» – то есть капель в пипетке – у вас должно быть не больше трёх (обычная загрузка «лаптёжника», посланного бомбить танки). Да, чуть не забыл: после каждой «атаки» резко приседайте и так – на полусогнутых – двигайтесь несколько метров. Потом столь же резко вставайте и, не обращая внимания на помутнение в глазах (имитация временной пропажи зрения при выходе из пикирования), продолжайте двигаться по кругу, чтобы вернуться к нашему жуку. Заодно обратите внимание на то, насколько точно получится повторный «выход на цель» и не уползёт ли «танк» к этому времени под сень ближайших лопухов («деревьев»).

Немецкий генерал-майор Хитшхольд, несколько лет прослуживший пилотом «штуки», говоря о низкой эффективности использования бомб при налётах на бронированные цели, упомянул, что на поражение танка 500-килограммовой бомбой можно было рассчитывать лишь в случаях, когда она падала на расстоянии в 4–5 м от цели («The Luftwaffe Fighter Force. The View from the Cockpit», с. 122). Говоря об эффективности советских авиабомб, А. Широкоград подсказывает, что «лучшие результаты при действии по танкам в то время показывали фугасные бомбы ФАБ-100, осколки которых пробивали броню толщиной до 30 мм при подрыве на расстоянии 1–5 м от танка. Кроме того, от взрывной волны разрушались заклёпочные швы танков» («Вооружение советской авиации. 1941–1991», с. 203). Заметим, что в данном случае речь идёт о начальном периоде войны, и советские 100-килограммовые фугаски могли эффективно поражать лишь лёгкие и средние немецкие танки той поры – Pz.35(t), Pz.38(t), Pz. II, Pz. III и Pz. IV. Против «Пантеры» (или, тем более, «Тигра») были бы бессильны фугасные бомбы даже гораздо большего калибра. То же самое можно сказать и о тяжёлых советских танках: согласно боевым донесениям 1941 года, советские КВ могли выдерживать даже прямое попадание 250-килограммовой бомбы (Марк Солонин, «22 июня. Анатомия катастрофы», с. 141). Интересную статистику, касающуюся реальной точности бомбометания с пикирования, привёл историк Уильям Медкаф. Так, во время битвы у атолла Мидуэй на тихоокеанском ТВД американские флотские пикировщики добились выдающихся успехов: они потопили четыре японских авианосца и один крейсер. При этом ни одна из 312 бомб, сброшенных их коллегами «горизонталами», в цель не попала, а из 279 бомб, сброшенных пикировщиками, в японские корабли угодили только 24 единицы, или 9 % («Junkers Ju-88», Vol. 2, с. 365). Подчеркну, что речь в данном случае идёт не о танках, занимающих «пятно» в пару десятков квадратных метров, а о палубах огромных кораблей площадью в несколько гектаров. Замечу также, что пока никто не упрекнул пилотов американской морской авиации того периода в низком уровне подготовки или недостаточном мужестве.

Как мне кажется, в своём стремлении доказать высокую эффективность немецких пикировщиков при действиях против танков (прежде всего, как ни странно, советских) некоторые современные российские авторы заходят слишком далеко. Так, А. Смирнов в аналитическом труде «Боевая работа советской и немецкой авиации в Великой Отечественной войне» пишет следующее: «Достоверность подобных свидетельств (прим. автора: касающихся высокой точности бомбометания Ju-87) подтверждают и советские источники – в частности, воспоминания бывшего офицера 233-й танковой бригады (впоследствии 46-я гвардейская) Д. Ф. Лозы. Как явствует из них, точность ударов Ju-87 была такой, что в конце августа 1944 г., во время Ясско-Кишинёвской операции, перед танкистами 5-го механизированного корпуса 6-й танковой армии 2-го Украинского фронта встал в качестве жизненного важного вопрос: как избежать прямого попадания бомбы “лаптёжника” в танк М4А2 (“Шерман”)? Реальность такой угрозы наглядно показывает описание Д. Ф. Лозой “противобомбового” манёвра…» (с. 346).

Так уж получилось, что книга Д. Ф. Лозы – «Танкист на “иномарке”» – имеется и в моей домашней библиотеке: мемуары воевавшего на «шерманах» офицера я использовал в качестве одного из источников при написании книги «Танковая дубина Сталина». Соответственно, утверждение А. Смирнова привело меня в некоторое недоумение: ничего подобного я там не встречал. Обратимся к первоисточнику. Вот как описывал ситуацию сам Д. Лоза: «После Бырлада танки 233-й бригады устремились на юг – к так называемым “фокшанским воротам”, образованным горами и рекой. Их необходимо было во что бы то ни стало проскочить с ходу. Гитлеровцы, прекрасно понимая наши намерения, навалились на подразделения бригады с воздуха. А отражать налёты самолётов нечем – перед Ясско-Кишинёвской операцией к нам в бригаду пришла партия “шерманов” без зенитных крупнокалиберных пулемётов (прим. автора: обычно штатных 12,7-мм “браунингов” вполне хватало, чтобы сорвать действия ударной авиации немцев). С утра 25 августа – уже третий налёт. В роте Ивана Якушкина повреждено две машины, подожжён автомобиль. Иван Игнатьевич был очень огорчён» (с. 82). Что ж, в такой ситуации огорчился бы любой командир: в наступлении важна каждая единица техники. Оставлять повреждённые (заметим, не уничтоженные) танки позади тем более жалко, что этого можно было избежать. Дело в том, что, как пишет Лоза, «некоторые экипажи останавливают машины при угрозе