РККА: роковые ошибки в строительстве армии. 1917-1937 - Андрей Анатольевич Смирнов

поста и сна на посту (почти 50 случаев ежедневно!) 624. И это при том, что каждый такой случай есть событие экстраординарное: ведь несение караульной службы является выполнением боевой задачи! «Помню, как я был разочарован, – писал в 20-е гг. генерал от инфантерии П.Д. Ольховский, – когда […] узнал, что за оставление часовым своего поста в мирное время полагается что-то года два военной тюрьмы… «Только-то?» – подумал я, воспитанный в строгом понимании тяжелой ответственности часового! Мне представлялось, что за это чуть ли не смертная казнь…»625

Однако в РККА «строгого понимания тяжелой ответственности часового» не было даже в ее главных группировках. Согласно годовому отчету политуправления БВО от 21 октября 1935 г., за первую половину 35-го в округе было доложено о 861 случае сна на посту и 116 случаях ухода с поста626. Командир 109-го стрелкового полка 37-й стрелковой дивизии – единственной части БВО, от которой сохранилась документация за 1935 год – случаи сна на посту и в карауле в том году вынужден был отмечать в своих приказах дважды (27 января и 5 августа), а в 5-й механизированной бригаде за три квартала 1935 года часовые, по данным особистов, спали на посту или покидали пост 62 раза627, то есть в среднем раз в четыре дня… Без упоминаний о неоднократных случаях сна на посту не обошлось

– ни в единственном сохранившемся от «предрепрессионного» периода документе 154-го стрелкового полка 52-й стрелковой дивизии (приказе по полку № 08 от 2 января 1937 г.),

– ни в документах двух из трех танковых соединений БВО, от которых осталась какая-либо документация за «предрепрессионный» период (таковы подготовленный к 21 апреля 1937 г. доклад политотдела 4-й механизированной бригады и приказ по 10-й механизированной бригаде № 058 от 17 июня 1937 г.),

– ни в документах единственного такого же корпуса БВО – 23-го стрелкового (история, когда в ночь на 26 ноября 1936 г. в карауле от отдельного батальона связи 52-й дивизии спал не только часовой, но и все остальные караульные, не могла уже не попасть в приказ по корпусу) …

«За последнюю четверть 1936 года мы имеем по армии 445 случаев самовольного ухода и сна на посту», – подытоживал начальник штаба ОКДВА С.Н. Богомягков, при этом часть явно осталась неучтенной628. Особенно много таких нарушений было тогда в 26-й, 34-й и 105-й стрелковых дивизиях – последние две из которых стояли, между прочим, на самой границе с Маньчжоу-Го. В начале 1937 г. к ним добавилась и 21-я – многие подразделения которой тоже были выдвинуты к границе для оказания в случае перехода ее «японо-маньчжурами» помощи пограничникам. Только в ее 61-м стрелковом полку за первые четыре месяца 1936/37 учебного года было отмечено 16 случаев сна на посту и «целый ряд случаев оставления постов»629. Столь же разболтанными были и бойцы 63-го стрелкового – того самого, которому дважды довелось тогда вести настоящие бои с японцами. Только в марте 37-го в нем было зафиксировано несколько случаев ухода с поста, а многочисленные случаи сна на посту отмечались вплоть до начала чистки РККА. Известно, что на посту тогда спали и бойцы еще одного выдвинутого к самой границе подразделения – батальона 275-го стрелкового полка 92-й стрелковой дивизии.

А вот еще два случая, отмеченных весной 37-го в приграничных частях ОКДВА. Красноармеец 78-го пулеметного батальона Гродековского укрепрайона бросил пост, чтобы принять участие в затеянной караульными пьянке, а в 119-м стрелковом полку 40-й стрелковой дивизии красноармеец Шмырев, самовольно уходя с поста, бросил там ручной пулемет…

В приказах по 134-му стрелковому полку 45-й стрелковой дивизии КВО (единственному в округе, от которого сохранились приказы «предрепрессионных» лет) мы также натыкаемся на сообщения о том, что:

– 30 июля 1936 г. стоявший на посту боец снял поясной ремень, гимнастерку и… лег спать (в 1935-м так поступали и в 58-й стрелковой дивизии, а 23 февраля 1937 г. о подобном сообщал и начальник политотдела 15-й стрелковой),

– что в мае 1937-го произошло два случая, когда спали хоть и не часовые на посту, а караульные в караульном помещении, но зато в полном составе (в июле 1935-го такой же случай был отмечен в отдельном батальоне связи 58-й стрелковой дивизии) …

Документы КВО содержат также много упоминаний о нарушениях других обязанностей часового и караульного. Так, поверки несения караульной службы, осуществленные в округе в июле 1935 г., выявили, что в 8-й механизированной бригаде и 5-м Кавказском стрелковом полку 2-й Кавказской стрелковой дивизии часовые не только разговаривают с посторонними лицами, но и сообщают им сведения об охраняемом объекте, а в 4-м и 5-м Туркестанских стрелковых полках и отдельном танковом батальоне 2-й Туркестанской стрелковой дивизии, 46-м артиллерийском полку 46-й стрелковой дивизии и опять-таки в 5-м Кавказском стрелковом… свободно пропускают в расположение части всех желающих (в ночь с 15 на 16 февраля 1935 г. в том же был уличен и часовой, охранявший расположение 45-го артиллерийского полка). В ходе такой же поверки в январе 1936-го в разговор с посторонними часовые вступали и в 300-м стрелковом полку 100-й стрелковой дивизии и отдельном разведывательном дивизионе 2-й Кавказской стрелковой…

В «ударной» 44-й стрелковой – где 27–29 июня 1936 г. такую же поверку провело ее командование – смена часовых 130-го стрелкового полка из 4 человек, словно группа курортников, плелась на посты, растянувшись на 50 метров, а в 132-м стрелковом и 44-м артиллерийском полках часовые не только допустили проверяющих к охраняемому объекту, но и послушно отдали им свои винтовки! (Напомним, что часовой выполняет приказания только трех лиц – начальника караула, его помощника и своего разводящего).

Во второй «ударной» дивизии КВО – 24-й стрелковой – караул от 70-го стрелкового полка 10 марта 1937 г. похитил орден Красного Знамени с охраняемого им Почетного революционного Красного знамени дивизии…

Целый спектр нарушений правил караульной службы являют нам и те немногие документы, которые сохранились от частей и соединений «предрепрессионного» БВО. Вот, например, приказы по 109-му стрелковому полку 37-й стрелковой дивизии:

– сменившиеся с поста часовые идут в караульное помещение «не в строю, а как попало» (14 июля 1935 г.)630;

– часовые вступают в разговор с командиром полка, а караул не реагирует даже на пятикратный (!) вызов часовым помощи (15 сентября 1935 г.);

– часовой пропускает проверяющих (то есть лиц, которым он не подчинен) на охраняемый объект (15 февраля 1937 г.).

В приказах по 10-й механизированной бригаде и 22 апреля и 17 июня 1937 г. приходилось констатировать, что часовые (отставив винтовку в сторону)… читают книги. А караульные в апреле пропускали в караульное помещение всех желающих (так же было тогда