Люди Цусимы. Русские моряки в героической эпопее - Александр Иванович Угрюмов

буксир, вывести в море и там вступить в бой. Если командир отказывается, ему надлежит сдаться». Внезапно из темноты возникли силуэты двух японских миноносцев и крейсера, с погашенными огнями они подходили к «Решительному».

Рощаковский все понял: японцы решили захватить миноносец. Он приказал минеру взорвать патронные погреба, а сам отвлек японца разговором, пока готовится взрыв. Он сказал, что корабль разоружен, находится под защитой международных законов, а экипаж обязался в войне не участвовать. Однако японцы уже проникли на борт и рассеялись по всему кораблю.

Получив сообщение, что взрыв подготовлен, командир громко скомандовал: «Ко мне, моя команда, мы будем с ними биться врукопашную! Братцы, бросай их за борт!» Рощаковский ударил японского офицера по лицу и швырнул за борт, но японец ухватился за него, и оба свалились в шлюпку, стоявшую у борта. Совместными усилиями японцы выкинули русского офицера из шлюпки. Рощаковский подплыл к корме миноносца и попытался подняться на палубу, но двое десантников открыли по нему огонь, он был ранен в бедро. И тут миноносец взорвали… Лейтенанта подобрал катер с китайского крейсера, когда он уже терял последние силы.

После лечения в Чифу Рощаковский отправился через Америку в Петербург, подав там рапорт о включении его в экипаж одного из кораблей 2-й Тихоокеанской эскадры. Брать его не хотели, как подписавшего бумагу о неучастии в войне. Вот тогда и пригодилась давняя дружба с однокашником, великим князем Кириллом Владимировичем, он устроил лейтенанту приглашение на завтрак к Николаю II. Царь разрешение дал, и командованию ничего не оставалось делать. Более того, живой и интересный рассказ Рощаковского о днях порт-артурской жизни и его злоключениях в Чифу произвел на Николая большое впечатление.

После Октябрьской революции Рощаковский остался в России, приехал в Архангельск к семье и решил заняться рыболовным и зверобойным делом. Но не сложилось. Выехал в Норвегию, где также дела не очень пошли, и в декабре 1925 года Рощаковский обратился во ВЦИК СССР с просьбой о возвращении на службу в морское ведомство СССР. Просьбу отклонили, но Михаил Сергеевич, несмотря на это, вернулся в Союз. Конец его был ожидаем: он умер в Карагандинском лагере.

Книга П.И. Белавенца «Нужен ли нам флот и значение его в истории России»

Петр Иванович Белавенец служил старшим артиллерийским офицером на «Адмирале Сенявине». В ответ на решение командира корабля о сдаче японцам один из первых требовал затопить броненосец, а когда белый флаг был поднят, приказал комендорам портить орудия.

П. И. Бела́венец родился 17 мая 1873 года в Кронштадте. В 1895 году окончил Морской кадетский корпус и начал службу на кораблях Черноморского флота. В 1900 году окончил Офицерский артиллерийский класс. С началом русско-японской войны подал рапорт о направлении его на боевой корабль и в декабре 1904 года был назначен на броненосец «Адмирал Сенявин».

Время, проведенное Белавенцем в плену, не пропало даром. Еще молодым мичманом он увлекся нумизматикой и теперь сумел собрать большую коллекцию монет стран Дальнего Востока. Более того, перевёл на русский язык с помощью переводчика 30 книг по японской и китайской нумизматике, сделав таким образом значительный вклад в отечественную ориенталистику. Коллекцию монет и книг Белавенца в 1910 году приобрёл Эрмитаж.

Но, возможно, нумизматические исследования Петра Ивановича не самый главный его вклад в науку. Еще в 1890-е годы он стал заниматься историей Российского флота и особенно морских флагов. Развивая это направление исследований, Белавенец выступил инициатором создания в марте 1912 года так называемой Трофейной комиссии с целью описания хранящихся в России трофейных знамен и регалий. Однако вскоре предметом интереса комиссии и ее основателя стали и все старинные российские знамена и флаги. Так родилось новое направление отечественной исторической науки – вексиллология, знаменоведение, которое в наше время является признанной исторической дисциплиной. Выдающуюся роль в ее становлении сыграл П. И. Белавенец. Это и есть главное дело его жизни.

Нельзя обойти вниманием работы П. И. Белавенца по истории русского военно-морского флота. Среди его книг две были особенно актуальные после цусимского разгрома, когда раздавались голоса, что мощный флот России не нужен, что это дорогая игрушка в сухопутной в целом стране. В книгах «Значение флота в истории России» (1909 г.) и «Нужен ли нам флот и значение его в истории России» (1910 г.), рассчитанных на широкий круг читателей, убедительно доказана необходимость восстановления флота. И оно действительно началось, сначала на добровольные пожертвования, а затем стало частью государственной программы строительства вооруженных сил. В этом есть, пусть и небольшая, заслуга популяризаторской деятельности П. И. Белавенца.

После Октябрьской революции П. И. Белавенец был уволен в отставку, но не эмигрировал и работал при новой власти, полностью посвятив себя музейной работе. В Народном военно-историческом музее войны 1914–1918 годов он создал и возглавил знаменной отдел, с которым позже влился в состав Артиллерийского исторического музея. Здесь, на Кронверкской набережной, он проработал до конца своей жизни. Скончался Петр Иванович Белавенец 18 марта 1932 года.

Кают-компания броненосца береговой обороны «Адмирал Сенявин»

Эскадренный броненосец «Орел»

Эскадренный броненосец «Орел» в японских водах после сдачи в плен

Действия броненосца «Орел» в Цусимском сражении, факты и эпизоды боевой работы его экипажа известны лучше, чем для любого другого корабля 2-й Тихоокеанской эскадры. Дело в том, что в сражении на нем находились будущие летописцы Цусимы, авторы наиболее известных книг о ней, корабельный инженер В. П. Костенко и матрос-баталёр А. С. Новиков, который потом станет еще и Прибоем. Непосредственного участия они в бою не принимали: у Костенко была сильно повреждена нога, и он почти не мог ходить; Новиков же все сражение провел в лазарете, помогая докторам. Такое их положение позволяло наблюдать, а затем и опрашивать активных участников боя. Так и родились классические их сочинения.

Броненосец «Орел» в бою 14 мая был концевым в кильватерной колонне 1-го броненосного отряда и потому не сразу подвергся сосредоточенному огню японской эскадры. Японцы по очереди выбивали головные корабли, и когда после гибели броненосца «Бородино» настала очередь «Орла» вести эскадру, был уже вечер, линейный бой прекратился, и «Орел» пристроился к броненосцу «Император Николай I», ставшему флагманским кораблем эскадры.

В ночь на 15 мая броненосцу удалось избежать торпедирования японскими миноносными отрядами, но последствия дневного боя были ужасны. В «Орел» попало, по свидетельству В. П. Костенко, 42 12-дм снаряда и не менее 100–6-дм. Фугасные снаряды превратили надстройки на верхней палубе в