Созвездие Лубянки. Люди и судьбы - Андрей Юрьевич Ведяев

Аудиенция закончилась, мы попрощались и вышли из кабинета. После встречи со Сталиным я был немедленно назначен заместителем начальника разведки. Мне был выделен кабинет на седьмом этаже главного здания Лубянки под номером 755 – когда-то его занимал Шпигельглаз».

В это время Шпигельглаз находился во внутренней тюрьме Лубянки. Он был арестован 2 ноября 1938 года по обвинению в «сотрудничестве с иностранными разведками и участии в троцкистском заговоре в органах НКВД».

В этом месте принято слезливо заводить разговор о «расстрельной» разведке в соответствии с установками 6‑томной «Истории российской внешней разведки» (первое издание 2006 года) и излагать чёрный миф о том, как «великие нелегалы» были уничтожены «кровавым» Берией. Но, как говорил в фильме «Профессия – следователь» (1982) Георгий Бурков, «давайте не будем нервничать и во всём спокойно разберёмся».

Соломон Мовшевич-Менделевич Шпигельглаз был сотрудником ВЧК – ГПУ – ОГПУ с 1918 года, с 1926 года участником «группы Яши», помощником начальника ИНО ОГПУ, с 1936 года заместителем начальника ИНО НКВД, где руководил всеми так называемыми «литерными» операциями в отношении предателей, изменников, перебежчиков и разоблачённых агентов, среди которых Георгий Агабеков, Игнатий Рейсс, Лев Троцкий, генерал Миллер, генерал Скоблин, Иван Солоневич, Евген Коновалец, Рудольф Клемент. По работе Шпигельглаз был хорошо знаком с резидентом НКВД в Испании Александром Орловым (настоящее имя Лейба Лейзерович Фельдбин). В июле 1938 года Орлов получил приказ прибыть 14 июля на советское судно «Свирь» в порту Антверпена для встречи со Шпигельглазом, назначенным после смерти Слуцкого врид (временно исполняющим должность) начальника ИНО ГУГБ НКВД СССР. На встречу Орлов не явился, а вместо этого похитил 90,8 тыс. долларов (более 1,5 млн долларов в нынешних ценах) из оперативных средств НКВД и вместе с женой и дочерью бежал во Францию, откуда перебрался в США. Вскоре после прибытия в Нью-Йорк 13 августа 1938 года он отправил письмо Троцкому, в котором предупреждал его о возможном покушении. Иначе говоря, Шпигельглаз провалил операцию по изъятию изменника Орлова и дал тому уйти, да ещё и предупредить Троцкого.

Но разве сам Шпигельглаз не говорил сотрудникам, что в случае провала необходимо поступать по-мужски? Вот что пишет Судоплатов о подготовке ликвидации Коновальца: «Шпигельглаз сопроводил меня в кабинет Ежова, который лично захотел принять меня перед отъездом. Когда мы вышли от него, Шпигельглаз сказал:

– Тебе надлежит в случае провала операции и угрозы захвата противником действовать как настоящему мужчине, чтобы ни при каких условиях не попасть в руки полиции.

Фактически это был приказ умереть. Имелось в виду, что я должен буду воспользоваться пистолетом “Вальтер”, который он мне дал».

Так что не рой другому яму… Как сказано в легенде, однажды некий крестьянин решил выкопать в поле яму, чтобы отомстить за обиду пастуху. Копал ночью и думал, как пастух упадёт туда, переломает себе ноги или даже умрёт там. Либо в яму упадёт его овца. Так копал, мечтая о мести, и не замечал, как яма становилась всё глубже и глубже. Очнулся, когда встало солнце. И тут понял, что выкопал такую глубокую яму, что не может из неё вылезти.

Поэтому народная мудрость гласит: прежде, чем даже мысленно рыть яму другому, подумай, что ты сам в неё попадёшь. Но прежде тебе придётся выпачкать свои руки…

Таким образом, на момент начала операции «Утка» Шпигельглаз, Серебрянский и Зубов находились во внутренней тюрьме на Лубянке. В это время в Москву возвращается Эйтингон, назначенный вместо сбежавшего Орлова резидентом НКВД в Испании. После поражения республиканского правительства в феврале 1939 года он организовал эвакуацию советских специалистов и добровольцев и некоторое время руководил испанской агентурной сетью НКВД из Франции.

«Когда появился Эйтингон, – пишет Судоплатов, – я рассказал о замысле операции в Мексике. Ему отводилась в ней ведущая роль. Он согласился без малейших колебаний. Эйтингон был идеальной фигурой для того, чтобы возглавить специальную нелегальную резидентуру в США и Мексике. Подобраться к Троцкому можно было только через нашу агентуру, осевшую в Мексике после окончания войны в Испании. Никто лучше его не знал этих людей. Работая вместе, мы стали близкими друзьями. Приказ о ликвидации Троцкого не удивил ни его, ни меня: уже больше десяти лет ОГПУ – НКВД вели против Троцкого и его организации настоящую войну».

Согласно первоначальному плану, организатором нападения на виллу Троцкого был Григулевич. В его распоряжении имелась группа боевиков знаменитого мексиканского художника, полковника республиканской армии Хосе Давида Альфаро Сикейроса (José David Alfaro Siqueiros). За домом Троцкого была установлена круглосуточная слежка, в ней участвовали мексиканские комсомольцы и партийные активисты. По приказу из Москвы после завершения операции Григулевич должен был вернуться в Аргентину и создать там нелегальный разведцентр, работающий во всех сопредельных странах, включая Бразилию.

Около 4 часов утра 24 мая 1940 года двадцать человек – все ветераны гражданской войны в Испании, воевавшие на стороне республиканцев – ворвались на виллу, где проживал Троцкий. В течение десяти минут они расстреливали спальню Троцкого, который, однако, вместе с женой оказался в «мёртвой зоне» на полу. Григулевич срочно покинул Мексику и, по некоторым данным, принял участие в ликвидации высокопоставленного перебежчика ИНО НКВД Вальтера Кривицкого (Самуила Гинзберга), который погиб при загадочных обстоятельствах 10 февраля 1941 года в Вашингтоне. Об этом Григулевич впоследствии рассказал своему другу и ученику генерал-лейтенанту внешней разведки КГБ СССР Николаю Сергеевичу Леонову.

В ходе дальнейших агентурно-оперативных мероприятий по делу «Утка» внедрённый в окружение Троцкого агент НКВД Рамон Меркадер, который родился в Барселоне в богатой семье железнодорожного магната-каталонца, был одним из руководителей коммунистической молодежной организации в Барселоне и в воинском звании майора участвовал в боях под Гвадалахарой, ранним утром 20 августа 1940 года нанёс Троцкому на вилле в Койокане удар ледорубом по голове. Эйтингон, как было условлено, дожидался Меркадера снаружи виллы в своей машине с работающим двигателем. Однако в момент удара Троцкий повернулся и был только ранен. Он громко закричал, зовя на помощь. Ворвавшиеся в комнату охранники сбили Меркадера с ног. Поняв, что тому не уйти, Эйтингон был вынужден уехать. Троцкий умер на следующий день, а Эйтингон покинул Мексику, добрался до Кубы и только спустя шесть месяцев оказался в Москве.

На выполнение операции «Утка» ушло два года. Сталин высоко оценил заслуги всех участников операции и поддержал предложение Лаврентия Павловича Берии о их награждении высшими орденами Советского Союза. Отмечая награды 17 июня 1941 года в номере гостиницы «Москва», Эйтингон сказал Судоплатову: «То, что происходит на границе, не провокация, а война».

«В тот же день, – пишет в своих мемуарах Судоплатов, – Берия,