Полный справочник русской армии к началу Первой мировой войны - Андрей Анатольевич Смирнов

Еленендорф (ныне город Гёйгёль; штаб, две сотни и различные команды), Баку (три сотни) и селе Евлах (одна сотня)330 – призывались казаки Лабинского отдела Кубанской области.

Обер-офицеров своего полка от хорунжего до подъесаула включительно нижние чины в 1-м Лабинском титуловали так же, как в гвардии, – не «ваше благородие», а «Ваше высокоблагородие» (т. е. так же, как и есаулов и штаб-офицеров – войсковых старшин и полковников)331.

В 1-м Запорожском Императрицы Екатерины Великой полку Кубанского казачьего войска (стоявшем в Карсской области, в местечке Кагызман) служили казаки, проживавшие в Ейском отделе Кубанской области332.

Во 2-й Кавказский казачий конно-артиллерийский дивизион (управление в Эривани (ныне Ереван), комплектовался казаками Таманского отдела Кубанской области333; входили:

– 1-я Кубанская казачья Генерал-Фельдмаршала Великого Князя Михаила Николаевича батарея (стоявшая в Эривани (ныне Ереван) и

– 5-я Кубанская казачья батарея (расквартированная в селе Кинакиры близ Эривани (ныне Ереван).

3-я Кавказская казачья дивизия (штаб – Владикавказ)

Состоявшая из кубанских и терских казаков, дагестанцев и осетин, она входила в состав III Кавказского армейского корпуса и дислоцировалась на Северном Кавказе.

1-й Екатеринодарский Кошевого атамана Чепеги полк Кубанского казачьего войска – комплектовавшийся казаками Екатеринодарского отдела Кубанской области334 – квартировал в Екатеринодаре (ныне Краснодар).

Являвшийся добровольческой национальной частью Осетинский конный дивизион был расквартирован в Ставрополе.

Рядовые дивизиона именовались «всадниками».

1-й Кизляро-Гребенской Генерала Ермолова полк Терского казачьего войска (куда призывались казаки Кизлярского отдела Терской области335) стоял в Чечне, в Грозном.

Еще одна добровольческая национальная часть – Дагестанский конный полк – была расквартирована в Дагестане, в Темир-Хан-Шуре (ныне Буйнакск).

Рядовые полка именовались «всадниками».

По традиции, командир Дагестанского полка не носил при парадной форме присвоенного полку красного башлыка. Дело в том, что 4 (16) октября 1888 г., когда дагестанцы сопровождали в поездке по Кахетии Александра III, императрица Мария Федоровна совершила вечернюю прогулку в башлыке, который предложил ей командир полка полковник князь А.Г. Чавчавадзе. Узнав об этом и увидев своего командира без башлыка, всадники пришли в восторг – и родилась традиция336…

В 3-й Кавказский казачий конно-артиллерийский дивизион (управление в Майкопе) входили:

– 3-я Кубанская казачья батарея (стоявшая в Майкопе и комплектовавшаяся казаками Лабинского отдела Кубанской области337) и

– 2-я Терская казачья батарея (расквартированная в Моздоке).

10. Туркестанский военный округ

Здесь дислоцировались 1-я Туркестанская казачья дивизия, Закаспийская казачья бригада и Сибирская казачья бригада.

Напомним (см. раздел 9 главы I), что в Туркестане сохранились зародившиеся в борьбе за покорение Средней Азии «отличные, дружеские, настоящие товарищеские» отношения между различными родами войск – подобные тем, что существовали в Кавказском и сибирских округах. Что, в частности, в отличие от «российских» округов, в Туркестанском «была очень прочна» «внутренняя связь между конной артиллерией и конницей, артиллерией и пехотой». И что обычаем туркестанских войск было встречать выносимое в строй знамя «громовыми криками ура! Это сильно действовало на туземцев».

1-я Туркестанская казачья дивизия (штаб – Самарканд)

Она состояла из оренбургских, уральских и семиреченских казаков, входила в состав I Туркестанского армейского корпуса и была разбросана на большом пространстве, являющемся теперь территорией Узбекистана и отчасти Таджикистана (на Памире) и Киргизии.

Стоявший в военном городке в пяти верстах от Самарканда338 и комплектовавшийся казаками 2-го отдела Уральского казачьего войска 2-й Уральский казачий полк выделялся (как, видимо, и другие уральские полки) демократичными отношениями между казаками и офицерами – вытекавшими из традиций Уральского войска, где все еще были сильны порядки XVI–XVIII вв., когда войско было одной большой общиной, и где казаки обладали развитым чувством собственного достоинства. «Обращались казаки к офицерам на “ты”, с прибавлением только “ваше благородие”»; «дисциплина была также своеобразная – родственная. Но занятия шли своим чередом, и полк в строевом отношении был неплохой»339.

4-й Исетско-Ставропольский полк Оренбургского казачьего войска – куда призывались казаки 3-го отдела Оренбургского войска340 – квартировал на территории Бухарского эмирата, в городке Керки, что на Амударье.

1-й Семиреченский казачий генерала Колпаковского полк был расквартирован в Катта-Кургане.

Стоявший в Ташкенте и комплектовавшийся казаками 2-го отдела Оренбургского войска341 5-й Оренбургский казачий Атамана Могутова полк к 1914 г. выделялся увлечением офицеров конным спортом и «блестящей подготовкой и уверенностью в [предстоящей. – А.С.] боевой работе»342.

6-й Оренбургский казачий Атамана Углецкого полк – где служили казаки 1-го отдела Оренбургского казачьего войска343– стоял в городе Скобелев (ныне Фергана), командируя оттуда на год то одну, то другую сотню на Памир, в Памирский пост (ныне Мургаб в Таджикистане) близ границы с британской Индией и в урочище Иркештам (в нынешней Киргизии) на Тянь-Шане, близ китайской границы.

2-я Оренбургская казачья батарея – комплектовавшаяся казаками 2-го отдела Оренбургского казачьего войска344 – квартировала на территории Бухарского эмирата, в городке Керки.

Туркестанская конно-горная батарея стояла в Самарканде.

Закаспийская казачья бригада (штаб – Асхабад (ныне Ашхабад)

Состоявшая из кубанских казаков и туркмен и входившая в состав II Туркестанского армейского корпуса, она дислоцировалась на юге и юго-востоке Туркмении.

1-й Таманский Генерала Безкровного полк Кубанского казачьего войска – стоявший в Ахал-Текинском оазисе, в селении Каши близ Асхабада и комплектовавшийся казаками Таманского отдела Кубанской области345 – был «полком [бывших. – А.С.] черноморских казаков, среди которых психология славного былого Запорожского казачества [предка Черноморского казачьего войска, ставшего в 1860 г. частью Кубанского. – А.С.] еще глубоко сидела в душах»346. Отсюда и «внутренний уклад жизни, где воинский устав занимал как бы второе место» и «многое было от Запорожской Сечи» – с ее отсутствием формальностей и строгих требований к внешней дисциплине. «Чтобы пойти казаку-кавказцу в город за покупками, – приводил пример служивший в 1914 г. в другом полку бригады, 1-м Кавказском, Ф.И. Елисеев, – он спрашивает разрешения командира сотни, идет в черкеске и при шашке, а у таманцев в город отпускает вахмистр сотни и казак идет туда в бешмете и только при кинжале. Командиры сотен у таманцев считали, что по таким пустякам нечего их тревожить, да еще одеваться казаку в черкеску и быть при шашке»347…

Не только казаки, но и штаб-офицеры полка разговаривали в служебной обстановке по-украински.

В отличие от других полков Кубанского казачьего войска, в 1-м Таманском сотни комплектовались не из казаков одной и той же станицы, а по масти лошадей. «От этого строй очень выигрывал, был однообразен и наряден»348.

Офицеры полка сидели на полукровных английских и чистокровных ахалтекинских лошадях.

1-й Кавказский Наместника Екатеринославского Генерал-Фельдмаршала Князя Потемкина-Таврического полк Кубанского казачьего войска стоял в Мерве (ныне Мары; штаб, две сотни и все команды), в крепости Кушка (рядом с самой южной точкой Российской империи, а потом и СССР; две сотни), на посту Пул-и-Хатун (ныне Полехатум, на границе с Персией (Ираном); одна сотня) и в урочище Тахта-Базар (на границе с Афганистаном; одна сотня).

Полк отличался особой спаянностью офицерского состава и особой же спайкой между офицерами и нижними чинами. Ведь с 1884 г. его сотни – зачастую отдельно друг от друга – стояли среди азиатских пустынь, образуя изолированный мирок, живя «самостоятельной жизнью, больше на патриархальных началах, чем на букве воинской дисциплины», – так что к приказным, урядникам и вахмистрам казаки обращались по имени-отчеству. «Весь интерес офицеров сосредоточивался только в своем полку, и вся жизнь их складывалась только в обществе своих офицеров и их семейств. Отсюда и развилась полковая дружба, где дороже офицера-однополчанина никого не было»349.

Тем не менее, в отличие от однобригадника, – 1-го Таманского полка, – офицерство 1-го Кавказского стремилось поддерживать на должном уровне внешнюю дисциплину (за что офицеры-таманцы иронически величали офицеров-кавказцев «служаками»), и полк был более дисциплинированным, чем 1-й Таманский350.

В отличие от того же 1-го Таманского – где служили потомки черноморцев, – 1-й Кавказский, комплектовавшийся потомками линейцев (т. е. казаков созданного из великороссов и влитого в 1860 г. в Кубанское Кавказского линейного казачьего войска) из Кавказского отдела Кубанской области, «был с упором на шик горцев Кавказа» – у которых линейцы, в отличие от черноморцев, переняли много обычаев (и, в частности, лезгинку, которую черноморцы «не понимали психологически»)351.

В 1900–1910 гг., в период командования частью полковников