Леонид Млечин - 25 главных разведчиков России

Через четыре года Владимира Александровича повысили – он стал заведовать сектором. В 1965 году Андропов сделал Крючкова своим помощником. Помощник секретаря ЦК по табели о рангах приравнивался к заместителю заведующего отделом, что предполагало получение уже всего комплекса материальных благ, полагавшихся высшему слою цековских работников.

Уходя в мае 1967 года со Старой площади на Лубянку, Юрий Владимирович забрал с собой свой личный аппарат – человек десять.

«Держались они на первых порах тесной стайкой, – вспоминал генерал Вадим Кирпиченко, – и все старались выяснить, нет ли вокруг Юрия Владимировича недоброжелательности или, не дай бог, не зреет ли какая крамола. Эта группа была предана ему лично и стремилась всеми доступными средствами работать на повышение его авторитета, что порой выглядело даже смешным и наивным из-за прямолинейности в восхвалении достоинств нового председателя…»

Все его помощники и секретари, люди совершенно гражданские, – Павел Павлович Лаптев, Виктор Васильевич Шарапов, Евгений Иванович Калгин, Юрий Сергеевич Плеханов – стали в КГБ генералами.

Владимир Крючков получил на Лубянке прежнюю должность помощника, но в том же 1967 году стал начальником секретариата председателя КГБ. Педантичный, аккуратный, организованный, с прекрасной памятью, он стал идеальным канцеляристом. Начальник секретариата генерал-майор Крючков произвел сильнейшее впечатление на будущего начальника разведки Леонида Шебаршина, который пришел с просьбой найти документ, переданный Андропову.

«Владимир Александрович удивил меня своей памятью, – писал Шебаршин. – Услышав название документа, попавшего к нему несколько месяцев назад, он немедленно открыл сейф и из толстенной пачки бумаг сразу же достал именно то, что требовалось. Мне показалось, что я имею дело с человеком в какой-то степени необыкновенным».

Кабинет Крючкова на третьем этаже находился прямо напротив председательского, приемная у них была общая. Владимир Александрович всегда был под рукой, готовый дать справку, напомнить, выполнить любое указание, проследить за движением бумаг, старательный, надежный, услужливый и безотказный исполнитель.

Через четыре года, летом 1971 года, Андропов неожиданно для многих перевел Крючкова в разведку – первым заместителем начальника Первого главного управления.

Владимир Александрович описал в своих воспоминаниях, как июньским вечером его пригласил Андропов и сказал:

– Ну что же, больше тянуть нельзя. Пора определяться с твоей дальнейшей работой. Да и я понимаю, что в Первом главном управлении действительно нужен свежий заместитель. Хотя ты и здесь мне тоже нужен. Как сам-то думаешь?

Крючкову не очень хотелось покидать секретариат, но Андропов уже принял решение.

Вместо Крючкова секретариат возглавил Павел Лаптев, который тоже работал у Андропова в отделе ЦК КПСС. Юрий Владимирович забрал его в комитет в апреле 1968 года. Лаптев сразу получил звание полковника. У кадровых сотрудников КГБ путь к полковничьим погонам занимал лет двадцать. Лаптев со временем стал помощником генерального секретаря Андропова, а после его смерти – первым заместителем заведующего общим отделом ЦК КПСС.

Виктор Шарапов присоединился к андроповской команде позднее. Синолог по образованию, он работал в Китае корреспондентом «Правды». Андропов обратил внимание на его публикации и пригласил к себе в мае 1971 года. Как и Павел Лаптев, генерал Шарапов последовал в 1982 году за Андроповым на Старую площадь. После смерти Андропова он оставался помощником по социалистическим странам и у Черненко, и у Горбачева, а в марте 1988 года отправился послом в Болгарию.

Евгений Калгин сидел в приемной Андропова и в КГБ, и в ЦК. После смерти Андропова его вернули на Лубянку и назначили начальником 12-го отдела КГБ, который занимался прослушиванием телефонных разговоров и помещений, а также перехватом сообщений, передаваемых факсимильной связью. Во время августовского путча 1991 года Калгину поручили организовать прослушивание Российских руководителей, начиная с Бориса Ельцина. Калгин приказ выполнил, поэтому после провала путча лишился работы.

Дежурным секретарем председателя начинал и Юрий Плеханов, окончивший заочно пединститут и перешедший с комсомольской работы на партийную. После смерти Андропова он получил звание генерал-лейтенанта и стал начальником 9-го управления, которое занималось охраной высшего руководства. После августовского путча, когда он приказал изолировать Горбачева в Форосе, он лишился звания и наград и отсидел семнадцать месяцев в тюрьме «Матросская тишина». Впрочем, летом 2002 президент Путин подписал указ о возвращении Плеханову звания генерал-лейтенант, наград и пенсии. Но в день выхода президентского указа Плеханов умер, вероятно, и не узнав, что он опять генерал…

В 1971 году Юрий Владимирович перевел своего верного помощника Крючкова в Первое главное управление, потому что хотел поставить во главе разведки своего человека.

Для Крючкова это был переход на большую самостоятельную работу с завидными перспективами. Но этот шаг дался ему трудно. Он вспоминал, как ему было «не по себе от мысли, что работать придется на некотором удалении» от Андропова. К тому времени они трудились вместе семнадцать лет. Крючков боготворил начальника, знал наизусть его стихи. Он привык к роли первого помощника, а тут предстояло самому принимать решения. Но Владимир Александрович нашел выход. Его сотрудники быстро заметили, что он по каждой мелочи советовался с Андроповым. Крючков по характеру, образу мышления и поведения так и остался помощником.

Летом 1972 года Первое главное управление перебралось в отдельный комплекс зданий в Ясенево на юго-западе Москвы. Это было сделано из соображений конспирации, чтобы иностранные разведчики, наблюдавшие за Лубянкой, не могли фиксировать сотрудников разведки.

В штаб-квартире Первого главного управления КГБ в Ясеневе Андропову оборудовали собственный кабинет. И в те годы он пару дней в неделю проводил в Первом главке, вникая в разведывательные дела вместе с Крючковым. Юрий Владимирович собирал у себя и начальников отделов, и их заместителей – получить информацию из первых рук и заодно присмотреться к людям все это будущие резиденты в важнейших странах. Он вовлекал в разговор всех приглашенных на совещание, не любил, если кто-то отмалчивался. Юрий Владимирович стал, возможно, первым руководителем госбезопасности, который реально интересовался разведывательной работой.

Он даже позволил руководителям внешней разведки создать дачно-строительный кооператив, обзавестись загородной собственностью, хотя ЦК КПСС этого не одобрял. Сотрудникам партийного аппарата это строго-настрого запрещалось.

Андропов состоял на учете в партийной организации управления нелегальной разведки. Это направление он особо выделял, верил в возможности нелегалов. Он считал, что его подчиненные, работающие под легальным прикрытием, связаны по рукам и ногам. За ними следят контрразведка и полиция. Они даже не могут покинуть посольство незамеченными. Каждую встречу с агентом приходится проводить как военную операцию, вовлекая в нее чуть не все наличные силы резидентуры. Поэтому Андропов требовал сконцентрировать силы на работе с нелегальной агентуре. Это отнюдь не радовало его подчиненных. Разведчика с дипломатическим паспортом просто вышлют. Нелегала упрячут за решетку на долгие годы…

Нелегальная работа еще и потому влекла Андропова, что ему хотелось, чтобы его подчиненные не только собирали и анализировали информацию, но и наносили ощутимые удары по врагу. В 1973 году его подчиненные отыскали документы, связанные с реорганизацией аппарата госбезопасности в последние сталинские месяцы. Андропов с огромным интересом их прочитал и обратил внимание на замечания самого Сталина, уже приводившиеся в этой книге:

– Главный наш враг – Америка. Но основной упор нужно делать не собственно на Америку. Нелегальные резидентуры надо создавать прежде всего в приграничных государствах. Первая база, где нужно иметь своих людей, – Западная Германия. Коммунистов, косо смотрящих на разведку, на работу ЦК, боящихся запачкаться, надо бросать головой в колодец.

Своими впечатлениями председатель КГБ поделился с Брежневым, написав в сопроводительной записке, что сталинские мысли «пригодны во все времена»:

«Лично мне очень импонирует его высказывание… Мысль по форме маленько азиатская, но по существу верная, даже в пору далекую от культа личности».

Брежнев тоже оценил сталинские слова насчет того, что «с озверевшим классовым врагом нельзя бороться в белых перчатках, оставаться “чистеньким”, не применяя активных наступательных средств борьбы.»

Леонид Ильич как раз готовился к пленуму ЦК. 27 апреля 1973 года Брежнев практически сталинскими выражениями поддержал Андропова: