Искусство подводной войны. СССР против США, 1945-1972 - Павел Олегович Леонов

и увеличение численности и качества, делает наши самолеты ПЛО устаревшими», и размещаются новые технические условия для самолета, который должен противостоять советской угрозе[114]. «Хуже всего ситуация обстоит с торпедами ПЛО.... Оценочно наши запасы торпед ПЛО кончатся за два месяца при ведении боевых действий. Запасы современных торпед ПЛО [к примеру, Mk46, которые начали поступать на флот в ограниченном количестве в 1965 году] закончатся менее чем за две недели». Отмечается, что если в начале 1960-х проблемы представляли дизельные подводные лодки со шнорхелем, которые в больших количествах могут представлять проблему, то к 1963 году появление атомных подводных лодок с соответствующим вооружением будет представлять проблему при защите своих соединений или транспортов, особенно при поисковых мероприятиях на больших площадях. Вице-адмирал Джон Тач (John S. Thach) в 1960 году отмечал недостаток имеющихся групп «Охотник-убийца» (авианосец ПЛО с группой сопровождения) в составе ВМС США (в составе флота находились группы авианосцев ПЛО «Альфа», «Браво», «Чарли», потом и «Дельта», выполнявшие свои задачи)[115]. Впрочем, Конгресс США, в отличие от флота, который одновременно пытался решить задачи защиты своих сил, транспортного судоходства и защиты береговой линии США, «думает только о баллистических ракетах и лодках, их несущих, забывая о защите судоходства и других немаловажных аспектах»[116].

Немаловажным аспектом в этом американском документе является отсутствие какого-либо упоминания о личном составе и его подготовке. Необходимо упомянуть, что в период 60–70-х годов на флоте США происходили неоднократные инциденты с возмущениями личного состава, переходящими в бунты и открытый мятеж[117]. Резонно будет предположить, что помимо известных случаев были и неафишируемые, что тоже потенциально могло снизить боеготовность американского флота.

Продолжая работу с книгой «ВМФ США – орудие агрессии американского империализма», нельзя не процитировать следующий отрывок:

«По мнению многих американских офицеров, главными пороками противолодочной подготовки кораблей ВМС США являются:

– низкий уровень тактической и специальной подготовки командиров кораблей, для которых, как и для их непосредственных начальников, служба в противолодочных силах является, как правило, тупиком в служебной карьере;

– слабая профессионально-техническая обученность расчетов ПЛО, что объясняется большим недокомплектом на надводных кораблях, текучестью кадров, крайне малым количеством тренировок с подводными лодками – до 36 часов на протяжении двух лет».

Дальше книга цитирует все тот же журнал ВМФ США U.S. Naval Institute Proceedings[118]: «Типичный командир корабля ПЛО, – пишет упомянутый выше журнал “Просидингс”, – имеет только самое общее представление о возможностях своего оружия для борьбы с подводными лодками. Он когда-то изучал океанографию, но он не способен сделать практических выводов для работы своих гидроакустических средств при поиске подводной лодки на глубине. Он знает о существовании ряда тактических приемов взаимодействия своего корабля с самолетами ПЛО, но он отнюдь не уверен в том, какие приемы нужно использовать при работе с определенными типами самолетов. Он знает, что самолеты ПЛО используют гидроакустические буи, но он не знает характеристик этих буев и на какой дистанции они могут сработать от шумов его корабля. Он убежден, что подводные лодки противника имеют средства электронной разведки, но не знает, на какой дистанции они могут установить работу электронных средств его корабля. Он не может самостоятельно ни определить позицию залпа своими противолодочными торпедами, ни организовать взаимодействие с вертолетами ПЛО и т. д. и т. п. Могут сказать, как же он был назначен командовать, когда он не способен управлять боевыми действиями? Все дело в том и заключается, что его назначение лишь в самой малой степени связано с его способностями командовать в бою… […] Находясь в должности зачастую от 9 месяцев до одного года, они больше думают о последующем назначении, чем о реальных проблемах ПЛО».

Мы видим, что советская пропаганда, опираясь на источники ВМС США (до какой степени достоверные, сложно сказать), делает выводы о малой степени готовности сил и средств ПЛО, что является вполне допустимым инструментом моральной поддержки.

Безусловно, советская пропаганда не могла обойти вниманием и расовую дискриминацию: «Удел негров – это служба вестовыми, коками, мойщиками посуды, грузчиками. 23 % всех негров на флоте используется именно по этим специальностям! Процент же представителей негритянского народа среди офицеров флота не превышает 0,3. Три негра дослужились в ВМФ до чина капитана 3 ранга и 17 до чина капитан-лейтенанта. Вот и все, что могла им дать “свободная демократическая» Америка!”».

В этом месте для создания представления о второй (советской) стороне необходимо привести несколько фактов.

В первую очередь Советская армия и флот комплектовались призывным составом, который (в большей части) не мог никак сравниться по качеству с контрактным.

В СССР после Великой Отечественной войны в армию не призывали до 1949 года, когда был принят новый закон, согласно которому призыв производился один раз в год (в ноябре – декабре). Срок службы в сухопутных войсках и авиации был установлен 3 года, во флоте – 4 года.

12 октября 1967 года был принят обновленный Закон СССР «О всеобщей воинской обязанности». Он установил новые сроки службы: для солдат и сержантов сухопутных войск и авиации – 2 года; на флоте – 3 года. Имеющих высшее образование призывали всего на год. Этим законом руководствовались до самого распада СССР.

По воспоминаниям ветеранов-подводников, матрос приходил на корабль, имея за плечами «курс молодого бойца» (КМБ), после чего его приходилось обучать специальности, что занимало минимум год в лучшем случае. Поскольку проблемы с личным составом (дедовщина, годковщина) имелись все равно, то получалось, что фактически активный срок службы подготовленного призывного состава был меньше полугода и приходился на стадию «борзый карась» и «подгодок». Флотская терминология: 1 год службы – «дух», из которых первые полгода – обучение КМБ; 1–1,5 – «карась» (слово означает еще «носок уставной» и любую рыбу); 1,5–2 – «борзый карась»; 2–2,5 – «подгодок»; 2,5–3 – «годок».

Во-вторых, вся тяжесть службы лежала на офицерах (с 1972 года и мичманах). Это понимали и американцы, замечая, что в отличие от американских сил, где сержант/петти-офицер – самостоятельная единица, имеющая значительный опыт, как правило, в силу срока службы и практического опыта, в Советской армии и флоте минимальная управленческая единица – младшее офицерское звание – лейтенант, на плечах которого лежит весь груз ответственности и забота о личном составе и у которого, как правило, нет ни опыта, ни достаточных знаний практического характера.

Приведу воспоминания ветерана-подводника (схожие факты можно найти и в других устных воспоминаниях): «[Учился] в ВМУПП им. Ленинского Комсомола. Классы в Академии. Учился средне. По МЛФ [марксистско-ленинская философия] и т. п. – плохо, никак не мог понять логику