Полный справочник русской армии к началу Первой мировой войны - Андрей Анатольевич Смирнов

Конно-гренадеры находились в дружеских отношениях с лейб-гвардии Измайловским полком111 – и, по-видимому, с лейб-гвардии Конным (в казармах которого они встречали «гостеприимный прием», когда вызывались из Старого Петергофа в Петербург112). А вот с однобригадниками – лейб-гвардии Уланским Ея Величества полком – отношения были натянутые113.

Нижние чины в конно-гренадеры подбирались из усатых безбородых брюнетов. В присвоенных полку черных кожаных касках с огромным черным волосяным поперечным гребнем эти «черномазые» солдаты выглядели «мрачными»114.

Лошади же – при общей полковой вороной масти – подбирались так, чтобы по мере возрастания номеров эскадронов масть в целом светлела: в эскадрон Его Величества – высокие вороные без отметин; во 2-й – такие же, но меньше ростом; в 3-й – вороные с отметинами на голове, в 4-й – вороные с подпалинами и «слегка караковые» (т. е. вороные с еще более заметными рыжими подпалинами), в 5-й – вороные белоногие и в 6-й – вороные лысые и белоногие. (Трубачи всех эскадронов сидели на вороных без отметин.)115

Стоявший в Новом Петергофе лейб-гвардии Уланский Ея Величества Государыни Императрицы Александры Феодоровны полк в обиходе называли иногда по месту стоянки или по шефу – «петергофскими уланами» и «Царицыными уланами» (в отличие от квартировавших в Варшаве «Царевых улан» или «Государевых улан» – лейб-гвардии Уланского Его Величества полка)116.

Обычно же служащие в полку именовались «лейб-уланами».

Полк выделялся белыми бамбуковыми пиками – изготовленными по образцу тех турецких пик, что были подарены лейб-уланам в 1878 г. главнокомандующим на Дунайском театре военных действий Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. великим князем Николаем Николаевичем (Старшим) из числа захваченных в Адрианополе117.

Как уже отмечалось выше, отношения с однобригадниками – лейб-гвардии Конно-Гренадерским полком – у лейб-улан были натянутыми. Зато лейб-гвардии Гусарский Его Величества полк (из 2-й бригады той же 2-й гвардейской кавалерийской дивизии) был для них «братским»118. О дружбе с ним офицеры – лейб-уланы даже сложили строки:

         Ярко светит электричество,

         За гусар Его Величества.

         За стаканами стаканы

         Пьют Царицыны Уланы119!

Очень редко (последний раз, видимо, в октябре 1911 г.), но в полку еще практиковался «обход» – обычай, по которому загулявшие до ночи в полковом офицерском собрании офицеры обходили с музыкантами квартиры остальных офицеров «начиная со старшего полковника», будили их, играли их любимые произведения, «подносили жбанчик, желали покойной ночи и шли дальше»120…

Вестовых в полку звали “рехмет” («очевидно, от слова “рейдкнехт” [так в тексте, правильно: “рейткнехт”. – А.С.]»)121.

Нижние чины в лейб-гвардии Уланский Ея Величества полк подбирались из длинноносых усатых безбородых блондинов и рыжих122.

А лошади, при общей полковой рыжей масти, – так, чтобы в 1-м дивизионе по мере возрастания номеров эскадронов масть становилась светлее, а во 2-м дивизионе – темнее: в эскадрон Ея Величества – крупные рыжие со звездочкой, во 2-й – рыжие лысые и белоногие, в 3-й – менее рослые рыжие с крапинками и сединой, в 4-й – темно-рыжие с отметинами, в 5-й – бурые с отметинами и в 6-й – темно-рыжие и бурые без отметин123.

Лейб-гвардии Драгунский полк до 1903 г. имел ярко выраженную индивидуальность. Благодаря дислокации «на отшибе», в такой относительной глуши, как Кречевицы под Новгородом, его офицерство отличалось некоторым налетом провинциальности («милой наивностью») и было очень тесно сплочено, жило замкнутым «мирком» – где, по традиции, «все должны всегда всё проделывать вместе» («драгуны водятся стадами») и где, во избежание конфликтов в замкнутом коллективе, действовало «строгое запрещение, “шутя”, ругаться. Никогда, никто не смел друг друга, хотя бы в самой нежной форме, выругать»124… После передислокации полка в 1902 г. в окрестности столицы, в Старый Петергоф (ныне Петергоф), все эти особенности, как уже отмечалось, быстро исчезли.

Осталась, однако, другая: лейб-гвардии Драгунский был во 2-й гвардейской кавалерийской дивизии самым «семейным»125, с наибольшим процентом женатых офицеров.

Сохранилось и возникшее еще при Николае I благоговейное отношение к детали униформы, которая отличала лейб-драгун от всей гвардейской кавалерни, – «родной петлице», то есть алому (в обиходе – «красному») клапану на воротнике офицерского сюртука126. (Эта «красная петлица» была присвоена полку еще в бытность его лейб-гвардии Конно-Егерским и до 1855 г. имелась также и на воротнике мундира, а на воротнике сюртука отсутствовала лишь в 1855–1869 гг.) Ведь «дорожат войска наиболее теми предметами обмундирования, которые принадлежат не всем, а известной категории полков (еще более одному полку)»127…

Служащие в полку именовались «лейб-драгунами».

Повышение офицеров в чинах в лейб-гвардии Драгунском (как и в Кавалергардском, лейб-гвардии Кирасирском Ея Величества и лейб-гвардии Атаманском – и в отличие от лейб-гвардии Гусарского, лейб-гвардии Гродненского гусарского и лейб-гвардии Казачьего) было медленным128.

По свидетельству и кавалергарда А.А. Игнатьева, и конно-гренадера Н.В. Вороновича, нижние чины в лейб-гвардии Драгунский в начале ХХ в. подбирались из блондинов129 (хотя известный историк русской армии В.В. Звегинцов писал о шатенах130).

Лошади в лейб-гвардии Драгунском полку были гнедой масти; по-видимому, без эскадронных разновидностей.

Стоявший в Царском Селе (ныне Пушкин) лейб-гвардии Гусарский Его Величества полк в начале ХХ в. «считался самым блестящим полком в русской гвардейской кавалерии как по своему боевому прошлому» [здесь мемуарист, лейб-гусар Г.А. фон Таль, явно погрешил против истины: у тех же кавалергардов и конногвардейцев прошлое было поярче. – А.С.], так и потому, что в нем служил, в бытность свою наследником цесаревичем, Николай II: на лагерном сборе 1889 г. – младшим офицером эскадрона Его Величества, а на сборе 1890-го – командиром эскадрона Его Величества. «В полку служили всегда несколько Великих Князей»131 – и в том числе командующий войсками гвардии и Петербургского военного округа в 1905–1914 гг. великий князь Николай Николаевич (Младший).

Служащие в полку именовались «лейб-гусарами».

Полк – как и подобало гусарскому – «отличался товариществом и лихостью». Эта лихость (а также самая роскошная в гвардии униформа) делали его «очень дорогим»132. Более того, самым дорогим не только в гвардейской кавалерии, но и во всей гвардии. Если, например, в лейб-гвардии Конно-Гренадерском полку в начале ХХ в. корнет, кроме жалованья, должен был тратить в месяц (на поддержание приличествующего полку внешнего вида и принятого в полку образа жизни) около 200 рублей собственных денег, а в лейб-гвардии Кирасирском Его Величества – не менее 300, то в лейб-гвардии Гусарском Его Величества – 500 и больше рублей133.

Поэтому офицеры в лейб-гвардии Гусарском Его Величества полку долго не задерживались, и вакансии в нем открывались чаще, чем в других. А так как чинопроизводство в гвардейской кавалерии шло по полковым линиям, то лейб-гусарские офицеры очень быстро росли в чинах – становясь полковниками уже к 30 годам134!

Вопреки сведениям В.В. Звегинцова о подборе в нижние чины полка «хорошо сложенных шатенов»135, гвардейцы-современники – «желтый кирасир» Н.А. Петровский и конно-гренадер Н.В. Воронович – свидетельствуют, что в лейб-гусары брали брюнетов, «маленьких [по сравнению с привычными для Петровского гвардейскими кирасирами! – А.С.] черных красавцев»136 (в эскадрон Его Величества – с бородами).

Общая полковая масть лошадей у лейб-гусар была серая. В 1-м дивизионе по мере возрастания номеров эскадронов она светлела (от темно-серых к светло-серым), а во 2-м дивизионе темнела (от белых в 4-м эскадроне к серым, с переходом от светло-серых к темно-серым, в 5-м и 6-м)137. (По свидетельству офицера лейб-гвардии Павловского полка А.В. Потоцкого, в 1904 г. серые в яблоках лошади лейб-гвардии Гусарского Его Величества светлели по мере возрастания номеров эскадронов во всем полку – от темно-серых в эскадроне Его Величества до белых в 6-м138. Но к 1914-му эта традиция сменилась, видимо, описанной выше.)

Лейб-гусары считали «братским» лейб-гвардии Уланский Ея Величества полк – «братьев улан»139. Кроме того, со времен Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. они находились в дружеских отношениях с лейб-гвардии Семеновским. Как можно понять из воспоминаний семеновца Ю.В. Макарова140, у них даже считали лейб-гусар своими «кумовьями», т. е. породнившейся с семеновцами частью.

Соответственно, можно полагать, что такие же отношения связывали лейб-гвардии Гусарский Его Величества полк и с 5-й батареей лейб-гвардии Конной артиллерии (до 6 (19) марта 1913 г. – Гвардейской конно-артиллерийской бригады). Ведь сразу после Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. лейб-гусары звали ее «своею батареею»: «неразлучная, как в боях, так и в походах с лейб-гусарами», «она сжилась с этим полком так, как можно сжиться только на войне»141…

«Особо дружен» с лейб-гусарами