Полный справочник русской армии к началу Первой мировой войны - Андрей Анатольевич Смирнов

«считается особенно усердным в служебном отношении»35. Однако в других источниках особая «отчетливость» семеновцев тех лет в повседневной службе не фиксируется и не просматривается. (Впечатляет описание Ю.В. Макаровым дисциплины и внутреннего порядка в учебной команде – но в этих командах в русской армии служба образцово неслась повсюду36.) По-видимому, немец имел в виду не образцовое несение повседневной службы, а политическую благонадежность: ведь в следующей фразе он отмечает энергичные действия семеновцев в борьбе с революционерами в 1905 г. К тому же (как будет показано ниже) характеристики полков, приводимые фон Базедовом, бытовали не в армии, а в петербургском свете – то есть не самой разбирающейся в военных делах среде. Именно штатские и могли сделать вывод об особом служебном усердии полка уже из того, что он не поддался (в отличие от того же 1-го батальона преображенцев в 1906 г.) революционному разложению…

Не будучи первым, Семеновский был тем не менее самым «дорогим» в гвардейской пехоте полком – то есть требовал от своих офицеров наибольших затрат на ведение приличествующего полку образа жизни. (Преображенцам поддерживать такой образ жизни помогал полковой капитал, а у семеновцев такового не было.)

Полк был не только петровским, но и суворовским: в 1742–1748 гг. в нем числился, а в 1748–1754 гг. нес действительную службу А.В. Суворов – сначала капралом, затем подпрапорщиком и сержантом. В память об этом 18 ноября 1910 г. полководца навечно зачислили в списки полка и сделали вечным шефом 8-й роты – в которой он служил в 1748–1751 гг. и которая стала теперь именоваться 8-й Генералиссимуса Князя Суворова ротой. К 1914-му это была одна из двух в русской пехоте рот, шеф которых не являлся августейшей особой. (Второй была 9-я Генерала Князя Багратиона рота лейб-гвардии Егерского полка.)

С того же времени 2-й батальон семеновцев (в состав которого входила 8-я рота) стал называться в обиходе Суворовским батальоном37.

Как и в Преображенском полку, 3-я рота Семеновского именовалась в обиходе «галерной»38, так как комплектовала (с 1903 г.) команду полкового гребного катера «Семеновец». Катер нес тот же галерный флаг образца 1720 г., что и преображенский «Потешный»; флаг этот точно так же считался наградой полка – пожалованной в память участия семеновцев в качестве морской пехоты в сражениях при Гангуте и Гренгаме, – и точно так же выносился в день полкового праздника (21 ноября (4 декабря), на Введение во храм Пресвятой Богородицы) в строй 3-й роты и приравнивался в этом случае к знамени.

Как и у преображенцев, согласно приказам по Военному ведомству № 348 1908 г. и № 278 1909 г.39, командир 3-й роты, его помощник и солдаты, входившие в команду катера, должны были носить на погонах наложенный на изображение якоря вензель Петра I. Однако служивший тогда младшим офицером 9-й роты семеновцев Ю.В. Макаров утверждал в мемуарах, что команду «Семеновца» комплектовала не только 3-я рота, но и 9-я, а петровский вензель из офицеров носили командир 3-й и младший офицер 9-й40…

Офицеры-семеновцы гордились присвоенными 1-й гвардейской пехотной дивизии белыми кантами на лацканах, обшлагах и рукавных клапанах мундиров и обшлагах сюртуков и красной подкладкой сюртуков41.

Обычная для гвардии ««внеслужебная дисциплина», в Семеновском полку выражалась в том, что, хотя «почти все офицеры были между собой на “ты”», всех старших по чину «полагалось называть по имени и отчеству». И в том, что «вне службы, и даже в частном доме, среди» офицеров «всегда были “старшие” и “младшие”», и «старший, хотя бы только на один чин, и хотя бы даже по списку в том же выпуске [выпускники, например, Пажеского корпуса считались старше по службе, чем выпущенные в том же году из всех прочих военных училищ. – А.С.], имел право приказать младшему и младший обязан был это приказание выслушать и исполнить»42.

В театрах семеновские офицеры могли сидеть не далее 5-го ряда партера43.

Если за уходившим из полка по прослужении трех и более лет офицером не сохраняли (из-за неблаговидного поведения) членство в полковом офицерском собрании, то его именной серебряный столовый прибор ему не возвращали, но стирали с вилок, ложек и стакана гравировку его имени, отчества и фамилии.

Нижние чины в Семеновский полк традиционно подбирались такие, чтобы напоминали по внешности Александра I – являвшегося в бытность свою цесаревичем, в 1796–1801 гг., шефом семеновцев – высокие блондины «с продолговатыми лицами» (круглолицых определяли в Кавалергардский полк), «по возможности с синими глазами»44. При этом в головные роты батальонов – Его Величества, 5, 9 и 13-ю – шли «высокие и видные», а в 5-й роте «по традиции солдаты носили подстриженные бородки»45.

В 1905–1914 гг. лучшими в Семеновском полку были 2, 4, 6, 13 и 16-я роты, а худшей… «суворовская» 8-я (которой не везло на ротных командиров)46.

В гвардии у семеновцев было прозвище «кузнецы»47 (бытовавшее в основном в солдатской среде) – происхождение которого выявить пока не удается. Ямбургский уланский полк при Николае I прозвали «кузнецами» за мрачноватый, словно у перемазанных копотью кузнецов, вид в конном строю (светло-синие шапки, лацканы и флюгера на пиках терялись на фоне темно-синих мундиров и вороных лошадей – тем более что лацканы закрывались конскими шеями и головами)48. Но у семеновцев униформа была никак не мрачнее, чем у других полков гвардейской пехоты…

Со времен Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. Семеновский полк находился в дружеских отношениях с лейб-гвардии Гусарским Его Величества. Как можно понять из воспоминаний Ю.В. Макарова49, семеновцы даже считали лейб-гусар своими «кумовьями», т. е. породнившейся с ними частью. О прохладных отношениях с однобригадниками – преображенцами – уже говорилось.

Квартировали семеновцы у Витебского вокзала, на Загородном проспекте и Звенигородской улице.

Лейб-гвардии Измайловский полк с середины 1880-х выделялся «литературной, поэтической, музыкальной, художественной и театральной деятельностью офицерского состава»50 – образовывавшего «единственное в своем роде» литературно-музыкально-театральное общество под названием «Измайловский Досуг», членами которого считались все офицеры полка51. («Измайловскими досугами» назывались и проводившиеся этим обществом дважды в месяц по пятницам (за исключением периода лагерных сборов) литературные и музыкальные вечера, художественные выставки и самодеятельные спектакли – широко известные в Петербурге.) «В обществе смотрели на Измайловцев, как на людей, которых, кроме “шагистики”, интересуют и другие вопросы»52…

При этом, по утверждению служившего в полку в 1890–1908 гг. С.И. Голощапова, служба измайловцами «велась изумительно образцово»; «“Служба прежде всего!” – таков был полковой лозунг»53. Думается, верить этому можно: по свидетельству другого офицера полка, С.А. Нащокина, в 1893–1898 гг. измайловцы – и при том отнюдь «не из-под палки» – сумели перещеголять своим внешним видом уже тогда «обращавший на себя внимание» «образцовой выправкой и одеждой» лейб-гвардии Павловский полк54…

Разносторонность интересов офицеров-измайловцев – неизбежно расширявшая их кругозор – заставляет со всей внимательностью отнестись и к утверждению С.И. Голощапова о том, что к концу 1900-х гг. офицеры полка отличались «независимостью, вырабатывающей смелость, инициативу»55. В самом деле, широкий кругозор (вырабатывающий понимание того, что многообразие жизни нельзя свести к нескольким шаблонным представлениям) помогает командиру быстро переключаться в бою на поиск нового, соответствующего вновь сложившейся обстановке решения56.

Однако наблюдения над офицерским составом лейб-гвардии Измайловского полка, сделанные в Первую мировую войну, не позволяют безоговорочно принять тезис об особой его инициативности. По высказанной в 1929 г. оценке измайловца же, полковника А.Я. фон Бретцеля 1-го, в 1914–1915 гг. в полку было «несколько случаев блестящих операций, по инициативе командиров рот», но для 1914-го Бретцель припомнил лишь один такой случай (для 1915-го – три). По той же оценке, выдающимися и хорошими в кампании 1914 г. в полку выказали себя только 2 из 4 командиров батальонов и лишь 6 из 16 командиров рот57. Для офицерского состава, особо склонного к проявлению инициативы, этого слишком мало (тем паче, что остальные 2 «батальонера» и 10 ротных оказались вообще неудовлетворительными58).

Не говорят в пользу особой инициативности офицеров-измайловцев и сведения (см. табл. 1) генерал-майора Д.В. Альтфатера – почти всю войну командовавшего артиллерийскими батареями, дивизионом и бригадой, взаимодействовавшими с полками 1-й гвардейской пехотной дивизии. («Как артиллерийский академик, – пояснял 10 августа 1929 г. Альтфатер считавшему его “очень основательным офицером” генерал-майору В.В. Чернавину, – я люблю все переводить на цифры. […] Не смейтесь на мою арифметику, по-моему, она безусловно верна и беспристрастна, нарочно не привожу фамилий, конечно, и беру не первый период войны – [19] 14 г[од], а по возможности всю войну»59.)

Таблица 1

Квалификация командиров рот и батальонов полков 1-й гвардейской пехотной дивизии