Кузя - Виктор Александрович Блытов

– Нужен керосин, винты для закрытия отверстий и герметик. Я бы долетел до Моздока и доставил всех в госпиталь! – внезапно сказал лежавший на спине пилот, глядевший в ставшее уже голубым небо.

Мовсар задумался. Он хотел всех тащить в Геши на себе и оттуда машиной в Назрань или Владикавказ. Но это минимум двое суток, если не больше.

«Это долго! – прикидывал он, – а если вертолетом, то быстрее. А где взять керосин? Где взять герметик, нужные винты?»

– Так у меня керосин есть! Две бочки, – внезапно сказал старик Гарсов, – мы готовили раньше в горах летом и в ауле на керосинке во дворе еще при советской власти. Не надо в доме огонь разводить. Жарко. И мой младший сын привез мне две бочки керосина. Так и стоят они у меня в сарае. Не пригодились. Я их выкинуть хотел, да жалко было. Все же какая ни есть, а вещь. Удобно пятна выводить. Да и керосинки на них работают все же.

Они говорили на русском языке и все было понятно.

– Но сначала нужен герметик и винты для заделки отверстий! – сказал молчавший до этого пилот Сергей.

– А что, у вас есть у кого машина? – спросил, пытаясь сесть, пришедший в себя после перевязки, Кузьма.

– В нашем селении никого не осталось, – ответил старик Гарсов, – но в селении жили люди с машинами. Надо посмотреть. Может, и есть у кого болты и герметик для бензобаков. Главное, чтобы его не разъел керосин и найти сам герметик.

– Надо срочно искать, в чем носить керосин!

– А пятилитровые бутылки для воды есть? – спросил Лом-Али.

– Полно, – внезапно ответил, молчавший здоровый Мансур, – идем все вместе! В сарае, где мы живем с Русланом, бутылок тьма! Выбросить хотели, да куда? Не хочется загрязнять наши горы. Они же наши. Вот и мечтали съездить в город или селение и выбросить там, где могут вывезти подальше от нас.

– Тогда идем, Ахмед! – решительно сказал старик Гарсов, – вы будете таскать керосин к вертолету, я с Мансуром искать герметик и винты. У лежащего пастуха волки всех овец сожрут. Работаем! – и он решительно направился к тропе.

За ним пошли дружно Зухра, Мансур, Мовсар, Лом-Али и Руслан. Последней шла Тамара.

Внезапно старик Гарсов остановился у спуска и оглядел всех. Увидев Тамару, он спросил:

– А ты куда собралась?

– Домой. Носить, как все!

– Ты остаешься здесь с ранеными и полетишь с ними. Все, я решил так!

Тамара обмерла. Сколько она мечтала об этом, а здесь Гарсов сам предложил.

– Так мне надо вещи свои собрать.

– Принесет Зухра. А в России тебе поможет Кузьма. Забери ее, Кузьма, куда-нибудь в станицу.

– Заберу к отцу в Охотскую! – махнул рукой, лежа, Кузьма в знак того, что понял.

Тамара вернулась к раненым и стала разбирать аптечку, стараясь найти необходимые лекарства, бинты, вату и, прежде всего, антибиотики. В глазах ее стояли слезы.

Настя и Сергей то ли уснули, то ли просто лежали, закрыв глаза. Иногда жадно пили воду из бутылок, которые принесла Тамара из вертолета.

Ярко светило солнце, было уже не по-осеннему жарко.

– Как же ты полетишь? – спросила Тамара Сергея, – ты же сам разобьёшься и нас всех угробишь?

– Я взлечу, а дальше ты полетишь. Это не сложно. Я покажу. Потом я сяду, и посажу.

– Сергей, не пугай девушку! – попросил Кузьма. – У меня руки нормальные. Я сяду в кресло пилота. Вот взлететь и сесть я не смогу.

– Разберемся! – поморщился от боли Сергей.

Тамара притащила из вертолета какие-то ящики из твердого картона и палки для норвежской ходьбы, найденные в вертолете. Сев рядом с Кузьмой, стала мастерить Кузьме импровизированную шину. Через какое-то время она смастерила и стала накладывать шину на ногу. Обмотала все свое сооружение бинтами. Посмотрела, поцокала языком в знак удовлетворения.

– Вот бы костыль сюда, и я бы смог хотя бы прыгать! – начал хорохориться Кузьма.

В полдень поднялись на плато все ушедшие в селение и пещеру мужчины. Они принесли каждый по две пятилитровые бутылки с зеленоватым и крепко пахнущим керосином. Силач Мансур нес сразу четыре двадцатилитровые канистры. Мовсар с мужчинами и Гарсовым стали колдовать у простреленного топливного бака с герметиком, какими-то штуцерами, болтами, найденными ими в одном из домов.

Оказывается, Лом-Али до начала войны в другой жизни работал автомехаником и имел дело с такими проблемами. И через полчаса топливный бак был заделан болтами с прокладками из резинок и замазан снаружи герметиком.

– Принимайте! – хлопнул Лом-Али по корпусу вертолета.

Остальные мужчины ушли снова за керосином с канистрами и бутылками. Путь был неблизкий по горной тропе вдоль бурной Гулайхи километров восемь и на каждый поход уходило минимум три часа. К вечеру обессилившие мужчины сели на траву у вертолета. Солнце заканчивало свой ежедневный бег и спускалось все ниже к далеким абхазским горам.

Топливный бак был полным.

– Все! – сказал тихо Гарсов. – Куда полетите? – спросил он у Мовсара и Кузьмы.

– Наверное, лучше всего во Владикавказ или Моздок! – задумчиво сказал Кузьма.

– Владикавказ? – задумчиво сказал Гарсов. – Это боль нашего народа. Там мирно жили осетины и ингуши. Веками жили. А когда нас выселили вместе с чеченцами в Казахстан и Киргизию, то осетины заняли наши дома, наши земли, наши сторожевые башни. И когда мы вернулись, то возвращаться было уже некуда.

Он тяжело вздохнул. Кузьма, сидя на траве, опустил голову. Он слышал о осетино-ингушском конфликте из-за пригородного района. Он понимал, что эта боль будет у ингушей всю жизнь и если сложатся обстоятельства, то могут стать причиной новой кровопролитной войны. Войны за свои дома и территории.

– Летите с утра! – предложил Гарсов. – Ночью можно и не долететь! Горы! Опасно! А пилот у вас еле-еле дышит.

– А если с утра нашему пилоту будет уже не до полета? – осторожно спросил Кузьма.

Он понимал, как тяжело лететь в горах в ночное время.

– Мы ему вколем такого, что он будет как огурчик! – сказала ласково Тамара с улыбкой, – но лететь надо сейчас, иначе у нас точно не будет пилота и Насти.

Настя, хотя и храбрилась, но чувствовала себя очень плохо.

Все понимали, что другого решения нет и быть не может.

– Вкалывайте сейчас все, что можно и полетим в ночь! – сказал уверенно Сергей, улыбнувшись Тамаре. – Полетим во Владикавказ! – и тут же пояснил, – я хорошо знаю там площадку на международном аэродроме Беслана. Это ближе, чем до Моздока. А садиться сходу на не военный аэродром меньше шансов, что собьют на подлете. На военном точно сначала собьют, а потом будут разбираться.