Анатолий Соколов - Сталинградская битва. От обороны к наступлению

О большом значении соблюдения скрытности при подготовке контрнаступления отмечал и главный маршал артиллерии Н. Н. Воронов: «Меня в те дни мучил вопрос: знало ли гитлеровское командование что-либо о нашей подготовке к наступлению? По всем данным нашей наземной и воздушной разведки, противник ни о чем не догадывался. Мы следили за врагом во все глаза. Наблюдение велось круглосуточно. Непрерывно работала звукометрическая разведка, которая выявляла вражеские артиллерийские и минометные батареи. С воздуха шло систематическое фотографирование расположения противника, особенно тех районов, где намечался прорыв его обороны. Генералы-артиллеристы часами просиживали за стереотрубами на наблюдательных пунктах. Мы часто встречались с А. М. Василевским, который был здесь представителем Ставки. Обменивались впечатлениями, советовались, как лучше строить работу. А. М. Василевский систематически докладывал в Ставку о ходе подготовки операции, я же делал это по мере надобности, но Ставка часто сама вызывала меня и засыпала множеством вопросов. Верховное командование настойчиво требовало усилить меры скрытности и маскировки войск, и в частности артиллерии, чтобы наше наступление было полной неожиданностью для противника»[187].

В соответствии с планом Сталинградской контрнаступательной операции (кодовое название «Уран») Юго-Западный и Донской фронты должны были перейти в наступление 19 ноября, а Сталинградский — на сутки позже. Контрнаступление под Сталинградом стало ядром общего замысла зимней кампании 1942–1943 г. Впоследствии в рамках этой кампании предусматривалось провести целую серию крупных наступательных операций на огромном фронте — от Ладожского озера до предгорий Главного Кавказского хребта. Последовательно наращивая силу ударов и расширяя масштабы наступления, в борьбу должны были включаться все новые и новые фронты. Предполагалось нанести поражение трем группам армий противника — «Юг», «Центр» и «Север», снять угрозу Москве и деблокировать Ленинград, создать условия для освобождения Украины, Белоруссии, а возможно, и Прибалтики. Главный удар предполагалось нанести на сталинградском и ростовском направлениях.

Немецкая группа армий «Б» (2-я, 6-я полевые и 4-я танковая немецкие, 2-я венгерская, 8-я итальянская и 3-я и 4-я румынские армии), которую возглавлял генерал М. Вейхс, оборонялась на фронте около 1400 км. Наиболее боеспособные из них 6-я полевая и 4-я танковая немецкие армии продолжали вести боевые действия в Сталинграде, а также севернее и южнее него. Фланги основной группировки противника прикрывали 3-я и 4-я румынские и основные силы 8-й итальянской армий. Всего в состав сталинградской группировки врага входило 49 дивизий, в том числе 5 танковых и 5 моторизованных, и 2 бригады. Это почти пятая часть пехотных и около третьей части танковых и моторизованных дивизий, действовавших на советско-германском фронте. Действия сталинградской группировки с воздуха поддерживал 8-й авиационный корпус — самое мощное авиасоединение в немецком люфтваффе. Он насчитывал более 600 самолетов, половину всех сил 4-го воздушного флота[188].

Немецкой группировке на сталинградском направлении противостояли войска трех советских фронтов: Юго-Западного (образован 25.10.1942 г.), Донского и Сталинградского, которые возглавляли генералы Н. Ф. Ватутин, К. К. Рокоссовский и А. И. Еременко. В своем составе они имели 10 общевойсковых, танковую и 4 воздушные армии, 5 танковых, 2 механизированных и 3 кавалерийских корпуса, 34 отдельные бригады (в том числе 15 танковых), 9 укрепленных районов и 5 отдельных танковых полков. В общей сложности в эту группировку входило 66 стрелковых и 8 кавалерийских дивизий

В районах западнее Серафимовича, Клетской и северо-западнее Сиротинской советские войска удерживали плацдармы на правом берегу Дона, а южнее Сталинграда — важное в оперативном отношении дефиле Сарпинских озер, которое создавало возможность выбора выгодных направлений для ударов во фланг главной группировки противника. Местность в районе предстоящих боевых действий была доступна для всех родов войск.

Замысел операции «Уран» заключался в том, чтобы ударами с плацдармов на Дону в районах Серафимовича и Клетской и из района Сарпинских озер южнее Сталинграда разгромитъ войска, прикрывавшие фланги ударной группировки захватчиков, и, развивая наступление по сходящимся направлениям на город Калач, хутор Советский, окружить и уничтожить их основные силы, действовавшие в междуречье Волги и Дона.

Стратегическая наступательная операция по разгрому врага под Сталинградом включала три этапа: окружение противника (19–30 ноября), развитие наступления и срыв попыток немецкого командования деблокировать окруженную группировку (декабрь 1942 г.), ликвидация окруженной в районе Сталинграда группировки немецко-фашистских войск (10 января — 2 февраля 1943 г.).

Наряду с операцией «Уран» намечались и общие контуры замысла последующей наступательной операции на сталинградском направлении — операции «Сатурн»: перед войсками левого крыла Воронежского и правого крыла Юго-Западного фронтов выдвигалась задача отрезать пути отхода на север кавказской группировке. А чтобы сковать во время контрнаступления под Сталинградом силы вермахта на западном, северо-западном направлениях и на Северном Кавказе, от советских войск требовалось предпринять там активные действия[189].

Ранним пасмурным утром 19 ноября внезапный и мощный удар советской артиллерии открыл наступление Красной Армии, которая сразу же захватила стратегическую инициативу. На огромной территории между Волгой и Доном развернулось гигантское сражение. В первый же день наступления ударная группа Юго-Западного фронта прорвалась на глубину до 25–35 км. Танковые корпуса стремительно двигались в тыл 6–11-й немецких армий.

По приказу командующего группой армий «Б» генерала Вейхса 6-я армия немедленно прекратила все наступательные действия в Сталинграде. Генерал Паулюс начал принимать срочные меры по обеспечению своего левого фланга и тыла. Одновременно армии предписывалось нанести контрудар в северо-западном направлении, а 14-му танковому корпусу следовало, выдвинувшись к Дону, разгромить советские соединения в полосе 3-й румынской армии. Принимались меры и по прикрытию переправы у Калача, через которую шло в основном снабжение войск. Гитлер разрешил генералу Вейхсу использовать 48-й танковый корпус. Однако командующий группой армий «Б» из-за неправильной оценки обстановки допустил просчет. И разведка, и его штаб сделали ошибочный вывод, что советские войска наносят главный удар из района Клетской. В результате корпус получил задачу нанести контрудар из Перелазовского в северо-восточном направлении. Лишь после того, как немецкое командование поняло, что главный удар советские войска наносят с плацдарма в районе г. Серафимович, корпус был развернут на 90 градусов в северо-западном направлении, с тем чтобы отсечь ударную группировку 5-й советской танковой армии.

Однако удары советских войск нарастали. 20 ноября навстречу соединениям Юго-Западного фронта с юго-востока нанесли удар по противнику войска Сталинградского фронта. Плохая погода по-прежнему не позволяла использовать авиацию. Подвижные соединения фронта уже к исходу дня продвинулись на глубину до 20 км. В итоге двух дней наступления советские войска добились крупных успехов: 3-я и 4-я румынские армии потерпели тяжелое поражение, обозначился глубокий охват крупной группировки румынских войск в районе Распопинской. Передовые части 4-го танкового корпуса к исходу 21 ноября подошли к Голубинской, где располагался командный пункт 6-й немецкой армии. Началась его спешная эвакуация в Нижнечирскую[190].

Удары под Сталинградом оказались для германского руководства столь неожиданными, что только к исходу второго дня контрнаступления оно стало понимать серьезность надвигавшихся событий. Начался лихорадочный поиск выхода из создавшегося положения. Но необходимых сил для парирования мощного наступления советских войск у командующего группой армий «Б» не было. Брошенные им в бой три резервные дивизии были разгромлены.

Танковые и механизированные корпуса советских фронтов продолжали развивать наступление в оперативной глубине неприятеля. 23 ноября, на пятый день операции, соединения 4-го танкового корпуса Донского фронта, 4-го механизированного корпуса Сталинградского фронта и 26-го танкового корпуса Юго-Западного фронта замкнули кольцо окружения вокруг 22 дивизий 6-й полевой и 4-й танковой армий вермахта. В это же время войска Донского фронта разгромили вражеские соединения, находившиеся в малой излучине Дона, вышли на его левый берег в районе Вертячего и образовали внутренний фронт окружения.

Отход румынских соединений и частей не выдержавших удара советских войск превратился в бегство. «Подхлестываемые страхом перед советскими танками, мчались на запад грузовики, легковые и штабные машины, мотоциклы, всадники и гужевой транспорт; они наезжали друг на друга, застревали, опрокидывались, загромождали дорогу. Между ними пробирались, топтались, протискивались, карабкались пешеходы. Тот, кто спотыкался и падал наземь, уже не мог встать на ноги. Его затаптывали, переезжали, давили. В лихорадочном стремлении спасти собственную жизнь люди оставляли все, что мешало поспешному бегству, бросали оружие и снаряжение, неподвижно стояли на дороге машины, полностью загруженные боеприпасами, полевые кухни и повозки из обоза… Дикий хаос царил в Верхнечирской. К беглецам из 4-й танковой армии присоединились двигавшиеся с севера солдаты и офицеры 3-й румынской армии и тыловых служб 11-го армейского корпуса. Все они, охваченные паникой и ошалевшие, были похожи друг на друга. Все бежали в Нижнечирскую»[191].