Созвездие Лубянки. Люди и судьбы - Андрей Юрьевич Ведяев

самостийности всегда служили, а, точнее, выслуживались перед «сильными» мира сего – сначала перед немецкими нацистами, а позднее перед американскими империалистами и натовскими милитаристами, выполняя роль цепных псов и карателей по отношению ко всем неугодным, и прежде всего русским как противостоящей западным колонизаторам цивилизации.

После присоединения Западной Украины к Советскому Союзу и включению её в состав УССР в 1939 году националисты ОУН направили свою террористическую активность против советских органов власти, действуя теперь под руководством немецких спецслужб, готовившихся к нападению на СССР. Вот и задумаешься, а надо ли было присоединять Западную Украину – ведь мы получили своего рода Троянского коня.

В самом деле, население Украины никогда не жило так хорошо в материальном отношении, как при советской власти – об этом свидетельствуют высказывания арестованных националистов, которых привозили на экскурсию в Киев. Проводилась широкая политика украинизации, направленная на повышение статуса украинского языка и распространение украинской культуры. В ней даже принял участие теоретик украинской национально-территориальной автономии профессор Грушевский, бывший председатель Украинской Центральной Рады, ставший академиком АН СССР. Украинцы и знать не знали об украинских сепаратистах из Галиции до тех пор, пока те не оказались в составе Украины.

С другой стороны, распространение бандеровского движения на всю Украину обеспечили немцы, и это бы случилось независимо от того, присоединял бы СССР западные области или нет. После кровавых событий первых дней оккупации Львова вслед за наступающими немецкими войсками в центральные, восточные и южные районы Украины поехали Походные группы ОУН (Похідні групи ОУН), в задачу которых входило создание местных органов самоуправления, вспомогательной полиции и органов печати с целью пропаганды своих взглядов. И хотя гестапо относилось к деятельности оуновцев с подозрением и нередко арестовывало их активных функционеров, именно в этот период на всей территории Украины, включая Винницу, Житомир, Киев, Харьков, Полтаву, Днепропетровск, Херсон, Николаев и Одессу, а также на Донбассе и в Крыму было создано оуновское подполье. Начиная с 1943 года на базе него формировались территориальные структуры УПА.

Например, будущий Главный командир УПА Василь Кук был направлен для проведения организационной работы в восточные области Украины, возглавлял Южный краевой провод ОУН(б) с центром в Днепропетровске, а после убийства в 1942 году Дмитрия Мирона – и Киевский краевой провод ОУН(б). Кстати, полученный на востоке опыт заставил Кука крепко задуматься о смысле борьбы – внезапно оказалось, что идеи «интегрального национализма» и возрождения частной собственности поддержкой среди населения не пользуются. Поэтому в дальнейшем он акцентировал внимание на социальной составляющей, а национализм старательно маскировал.

После Второй мировой войны подпольные сети ОУН – УПА, изрядно потрёпанные в ходе контртеррористических операций НКВД и МГБ, получили второе дыхание за счёт активной поддержки со стороны американцев, которые решили использовать их как базу для подрывной деятельности против Советского Союза в ходе подготовки к Третьей мировой войне. Таким образом, бандеровское движение всегда напрямую зависело от степени поддержки Западом и никогда не выражало мнения всего украинского народа. Этот гибельный очаг заболевания успешно купировался советскими спецслужбами и мог бы быть ликвидирован полностью даже несмотря на необдуманные и провокационные действия Хрущёва, если бы не ряд роковых ошибок советского руководства.

Главной из них было смещение в 1970 году с поста председателя КГБ при СМ УССР генерал-полковника Виталия Федотовича Никитченко, который уверенно контролировал ситуацию на Украине и вынудил последнего Главного командира УПА генерал-хорунжего Василя Кука сложить оружие и признать советскую власть. Новый председатель Федорчук, который по службе не был связан с Украиной, начиная с 1939 года в противостоянии КГБ и украинских националистов сразу начал терять инициативу и сдавать завоёванные позиции. С этого момента осевшие на Украине после хрущёвской амнистии бандеровцы впервые облегчённо вздохнули и стали активно проникать во все сферы общественной жизни, что позволило им открыто заявить о себе с началом «перестройки», до которой оставалось каких-то пятнадцать лет.

«За годы службы мне приходилось встречаться и видеть стиль работы многих руководителей КГБ, МБ, ФСБ, – пишет в своих воспоминаниях мой отец. – Смею утверждать, что более умного, корректного, интеллигентного руководителя подобного ранга, чем В.Ф. Никитченко, я не знал. По масштабности мышления, по силе предвидения, да и по трагичности судьбы его можно сравнивать лишь с Ю.В. Андроповым, с которым он продолжительное время находился в отношениях хорошего взаимопонимания. Он верил в “звезду” Андропова, верил ему лично».

Когда генерал-полковник Никитченко вышел в отставку, по распоряжению Андропова за ним сохранили отдельный кабинет для продолжения исследований в области теории разведывательной борьбы. По инициативе Никитченко была создана группа «мозгового штурма» для обсуждения актуальных вопросов разведки и контрразведки, в которую вошёл и мой отец. «Виталий Федотович Никитченко во многих отношениях был человеком и руководителем будущего, – пишет он. – И еще мне хотелось сказать о супруге Виталия Федотовича – Елизавете Степановне. Она была гостеприимна и хлебосольна, создавая непринужденную домашнюю обстановку. Крайне приятно было наблюдать за их отношениями – отношениями любви и уважения друг к другу. Можно было лишь догадываться, что ей пришлось пережить за долгие годы совместной жизни в очень непростых условиях! Вскоре на семью Виталия Федотовича обрушилось большое горе. Из-за грубой врачебной ошибки в диагнозе умер младший сын. Через два года после этого в Киеве трагически погиб старший сын. Всё это надломило здоровье родителей. Они переехали в Киев. Последний раз я встречался с Виталием Федотовичем в 1990 году в Киеве в госпитале. Несмотря на тяжелую болезнь, он был полон оригинальных мыслей и планов на будущее, волновался за партию и страну, скучал от недостатка общения. Попрощались мы с ним со слезами. Поблагодарили друг друга и судьбу за то, что она сделала нас друзьями. Он передал привет всем сотрудникам Высшей школы. В 1992 году Виталия Федотовича не стало. Какой был человек!»

Василь Кук, последний Главный командир УПА, который когда-то просился к Виталию Федотовичу поговорить как «разведчик с разведчиком», с 1961 года работал старшим научным сотрудником в Центральном государственном историческом архиве, в 1964 году окончил историко-философский факультет Киевского государственного университета им. Т.Г. Шевченко, владел, помимо украинского и русского, ещё и польским, английским, немецким, греческим, старославянским и латынью. С 1969 года он работал на должности старшего научного сотрудника Института истории АН УССР, написал кандидатскую диссертацию на тему «Роль крестьянского пореформенного банка в проведении аграрной Столыпинской реформы на Украине», однако защитить её не успел и в июне 1972 года был уволен из института. Он с трудом устроился агентом в «Укрбытрекламу», где и трудился до выхода на пенсию в 1986 году.

В 1991 году мечта