Кузя - Виктор Александрович Блытов

наши пехота и ОМОН делали зачистку Дауд-юрта в предгорье и постреляли много гражданских просто так потому, что кто-то в них выстрелил, а пришедшие с ними ОМОНовцы зачистили все, что плохо лежало в домах – видики, женские побрякушки, приемники, живность. Несколько солдат или ОМОНовцев изнасиловали пару девчонок-чеченок и потом убили, и, кстати, избили, потом изнасиловали и убили своего молодого солдатика, который за девчонок попытался вступится и бросили в ауле его труп, свалив на чеченцев. Как к нам после этого всего будут относиться? Как дальше жить с ними и смотреть им в глаза?

Кузьма задумался, все молчали и смотрели на командира, Осипович опустил голову и задумался.

Внезапно Кузьма грязно выругался, чего никто никогда не слышал, потом, закусив губу, закрыл глаза, представляя, что случилось в далеком чеченском селе и тихо сказал:

– Тем более, кто сдается, тех не убивать! Не все русские звери, а с таким подходом нам здесь войну никогда не выиграть! И русским, даже в надтеречных станицах будет жить сложно, если об этом возможно говорить.

В монолог Кузьмы внезапно вмешался Николай Николаевич:

– Действительно, по нашим каналам связи проходит постоянно такая информация о зверстве наших солдат, повальном пьянстве среди офицеров и прапорщиков, практически во всех частях, которые не руководят своими подразделениями, а только ждут замену. Многие молодые солдаты дезертируют, имеются случаи самострелов и даже убийства командиров и старослужащих в спину во время боя. Наиболее сложная обстановка существует в Моздоке, откуда в Чечню уходят маршевые части и где махровым цветом расцвела дедовщина старослужащих и особенно разведки батальонного и полкового масштаба, тыловых подразделений. Сталкиваясь каждый день со смертью, ненавистью чеченцев ко всему и всем, солдат звереет и совершает дичайшие поступки. Война не популярна в России, средства массовой информации настроены против нашей армии, против солдат. Как закончить эту войну – никто не представляет? Сопротивление ширится и поддерживается из-за рубежа. Идут боевикам помощь в виде финансирования, вооружения и много, очень много наемников мусульман и даже христиан из стран западной и восточной Европы и США.

Все молчали после такой информации. Кузьма глубоко вздохнул, покраснел и, подумав, сказал, прислонив пальцы правой руки за висок.

– Тела своих ребят все равно надо выручать! Жалеть чеченцев и их страдания будем после боя! Поэтому операцию мы проводим, но ни одного лишнего трупа. Сдаются – берем в плен, а дальше по обстановке принимаем решение! И наша задача – ударили, уничтожили то, что сопротивляется и ушли!

– Если мы их сдадим ВВшникам и даже нашим органам, то их ждет концлагерь, а там хуже, чем на зоне. Я из Урус-Мартана с Коневым ездили в один из них. Не дай Господь попасть туда! Лучше здесь тогда живыми не брать!

– Пленных, Николай Николаевич, берем, тех, кто сдастся – разоружаем, а дальше принимаем решение. Беру все на себя!

Осипович обвел всех взглядом, а потом согласился.

– Доброе сердце у тебя, Кузьма Степанович! Нас в бурсе учили, что даже если своего ранили и он мешает выполнить задание, связывает других, то и его пристрелить.

– Все, Миша, решение принято! – взвился Кузьма, – сказал, что пленных берем тех, кто захочет сдаться и все. Мы не звери! Решение окончательное и обжалованию не подлежит! Когда касается помощи авиации или других сил я сомневаюсь в адекватности нашего руководства и возможности. Пообещать могут, а поддержать, наверняка, нет. Алексей Бармотин сообщил, что на днях боевики разгромили большую колонну наших солдатиков у Ярыш-Марды. Почти все сопровождающие погибли, машины сожжены. Никакой помощи никто не получил – ни авиационной, ни артиллерийской, несмотря на планы поддержки, написанные на бумаге, и бесконечное количество различных оперативных дежурных, сил поддержки на аэродромах и в ближайших селах. Все осталось лишь на бумаге. Поэтому мы можем надеяться только на свои силы. А если нам где-то помогут, то спасибо. Еще Алексей Бармотин сообщил, что после покушения на Джохара они там обезумели в борьбе за власть, были даже покушения на вице-президента, начальника штаба и этим мы обязаны воспользоваться, пока они там борются за власть.

– Устроим им Ярыш-Марды здесь! – со злым выражением лица сказал Осипович.

– Не устроим, а организуем, но не так, как они – зверским способом! – сказал Кузьма, – действуем так, как предложил Михаил Юрьевич. Николай Семенович, Афанасий Прохорович! Вы как, готовы? – обратился Кузьма к Меношину и Мышастину, – сможете обойти их и со стороны Вегелам, начать обстрел базы боевиков и вытащить их на себя? А как только они раскроются, с тылу ударим всеми силами мы.

– Сможем! – уверенно сказал Меношин, – и заставим пойти на нас, а потом, поставив в два огня, просто уничтожим тех, кто сопротивляется.

– Тогда утверждается! – недобро усмехнулся Кузьма, – начало операции – сигнал в эфире «Кравчук» и красная ракета с началом рассвета, в семь часов пятнадцать минут. Посты снимаем раньше. Сейчас тринадцать часов тридцать минут. То есть в пять часов завтра ночью все должны быть на своих местах. Позывные Меношина «Чиж-1», Мышастина «Чиж-2», позывной Николая Николаевича – «Грач-1», Волкова – «Грач-2», Лихошерста – «Дятел». Здесь собирается весь разведвзвод всех пяти отделений и мне нужен обязательно Магомед Сайдулаев. Нам обязательно понадобится на связи человек, знающий в совершенстве чеченский язык. Позывной мой «Сокол-1», Осиповича «Сокол-2», позывной нашего базового лагеря «Кречет-1» – майор Семенов.

– Кстати, их частоты я срисовал, когда брал этого Мурата! – Осипович с улыбкой посмотрел на Кузьму, – и кое-что об их связи и управлении Беслану рассказал сам Мурат, поведал, так сказать, по дружбе, мы ему предложили рассказать, а он не отказался. Мы здесь теперь периодически настраиваемся на их частоты и слушаем их. Беслан понимает по-ихнему. Часто говорят по-русски и нам понятно. Удалось узнать, что Мурат, они думают, что сбежал домой, в Миндальный и просили перехватить его там какого-то Полоза. Дали информацию о нем. Но информация Мурата убийственная для нашего друга Мовсара Борзоева – под его именем расстрелял стариков в Миндальном Кож-Ахмед Исламходжиев. Поэтому Мурата самое лучшее передать Мовсару, исходя из этого его надо было обязательно оставить живым.

– Я уже с Алешечкиным и ребятами из Миндального отправил его к Борзоеву! – сказал Николай Николаевич.

– Пусть он принимает решение, что делать с ним дальше. Поможем Мовсару чем можем, вроде как, неплохой мужик, во всяком случае, не гад законченный, а офицер. Занозистый, но понимающий. Пусть с Муратом сам принимает решение, это уже их внутренние разборки. Но эти его по-крупному подставили! – Кузьма потянулся, как мартовский кот. – И на нашей совести меньше грехов. В горах по ночам холодно –