Кузя - Виктор Александрович Блытов

насчет водки. А вот о том, что его не надо брать живым, это – надо сказать! Все, кто с ним также должны быть уничтожены, даже если они окажутся нашими. Наш человек сделал все, чтобы сорвать эти переговоры. Он рисковал своей жизнью и, видимо, погиб.

– Так это мы и так знаем, а про водку это нормально, так будут искать этого Президента, как гончие псы! – усмехнулся Ржавцев, вытирая пот, – моим ребятам не надо дважды повторять. Они сами знают, что надо сделать!

В этот момент откуда-то прогремела автоматная очередь и несколько ОМОНовцев ткнулись лицами в свежую апрельскую траву.

– Первая рота! Обходи слева, третья справа! Минометы сюда! – стал командовать Ржавцев, – ага, прижали их к обрыву, понятно, теперь им никуда не деться!

ОМОНовцы, привычные к ведению боя на местности, сразу накрыли огнем места расположения боевиков Омара, но те, не принимая боя, стали отступать в неглубокую расщелину, прикрытую кустами дикого орешника.

– На пятки им наступать, не давать уйти! Заходите слева, справа! – командовал Гремский.

В конечном итоге удалось обойти боевиков и прижать к обрыву. Они сели в круговую оборону в расщелине и молча отстреливались.

– Эй, чехи, не стреляйте! Вы нам своего Президента – мы вам жизнь! – громко крикнул Ржавцев.

В ответ раздались выстрелы. Ржавцев улыбнулся, вытер кровь с лица, покатившуюся по щеке от задевшей пули. Выражение его лица изменилось.

– Хотите по-плохому, значит, будет по-плохому. Минометчиков сюда!

Омар в ложбине осмотрел своих односельчан. Бородатые лица и уставшие черные глаза смотрели на него и ждали его приказаний.

– Дуваха! – обратился Омар к невысокому крепышу с пятнистой разгрузкой, полной автоматных магазинов, и шрамом на лице у левого глаза, – я останусь с ребятами здесь, а ты с Мансуром попытаетесь прорваться. Мы прикроем вас!

Крепыш недолго молчал, видимо, что-то раздумывая, потом посмотрел на Омара.

– Нет, Омар, так не пойдет! Ты знаешь наши обычаи, мы всегда спасаем командиров и женщин с детьми. Поэтому уходишь ты с Мансуром, а мы вас прикроем. Извини, но всем уйти не получится. Тебе нельзя умирать – ты командир и только ты сможешь отомстить этому Идрисову и рассказать правду о том, что здесь случилось. И потом, только ты ходил в горы с альпинистами и сможешь спуститься по этому обрыву! – Дуваха кивнул головой назад в сторону обрыва, к которому прижали их отряд.

Омар обвел лица всех оставшихся с ним. Лица ничего не выражали, но глаза без слов подтверждали сказанное Дувахой.

Омар обнял каждого из них, вынул из карманов своих широких штанов пару магазинов от автомата и протянул Дувахе. Вслед за ним отдал свои магазины уходящий с ним Мансур. И они стали спускаться вниз по щели к обрыву.

– Да спасет вас Аллах! – прошептал им вслед Дуваха, – уходим отсюда. Сейчас эту расщелину накроют минами.

И понимающие командира с полуслова бойцы, как змеи, скрылись в кустах.

Четверо солдат в новенькой форме и в касках притащили миномет, установили его в укрытии, затем притащили несколько ящиков с минами.

Ржавцев подозвал к себе старшего расчета.

– Сержант! Вон те кустики в расщелине накрыть сможешь? – показал Ржавцев сержанту на кусты, где были зажаты боевики Омара, которые все-таки сумели увести ОМОНовцев километров за пять от места захоронения.

– Так точно, товарищ подполковник!

– Так чего стоишь? Накрывай! – заорал на сержанта Ржавцев.

Раздался воющий визг летящих мин и кустарник, где скрывались боевики, подняло взрывом вверх.

– Петруха, принимай! – прокричал Ржавцев по рации, – сейчас к тебе начнут выходить! А мы их здесь прижмем. В атаку, ребята, там много водки! – радостно прокричал Ржавцев своим, рассчитывая, что боевики отступят в сторону засады.

Но его солдат встретил опять плотный автоматный огонь. Несколько омоновцев ранеными и убитыми упали на землю. ОМОНовцы залегли.

– Эй, сержант, давай еще разков пять или лучше шесть! Теперь правее!

Снова воющие мины накрыли огрызающийся огнем орешник.

Ржавцев встал во весь рост и прислушался, лицо его не выражало ничего. Внезапно опять раздалась автоматная очередь. Он быстро упал и спрятался за валуном.

– Во, черт! Живучие, гады! Да это просто смертники! – Ржавцев отряхнул испачканную в грязи форму.

Гремский лежал рядом с ним и изредка стрелял из своего пистолета Макарова.

– Не переводи патроны, судя по всему, их осталось один или максимум двое. Сейчас мы их выкурим. Давай их, сержант, пока не замолкнут окончательно!

И снова раздался визг летящих мин и смертельный дождь снова обрушился на последнее укрепление боевиков Омара. Последним в живых остался Дуваха. Он лежал на спине. Грудь и живот его через разгрузку были пробиты осколками мин. Перебитая нога совсем не чувствовалась. На губах выступила кровавая пена, но тем не менее он жил и осознавал, что с ним происходит. Жизнь уходила из его небольшого тела, он улыбался своим врагам, понимая, что задачу он выполнил и теперь может умереть за Родину и веру. Сквозь красную пелену он увидел вставших над ним офицеров и тогда, нащупав рукой гранату, висевшую на поясе, он отщелкнул чеку. Бросить гранату уже не было сил.

– Он псих! Ложись! – услышал Дуваха последнее в своей жизни и душа его отправилась к Аллаху с чувством честно и до конца выполненного долга.

Ржавцев подошел и стал из своего пистолета добивать и без того неподвижное тело Дувахи.

– Обыскать все окрестности и найти тело Президента. Собак бы сюда! – хрипел Ржавцев.

До Омара Арсанова, спускавшегося по почти перпендикулярной скале, донесся далекий взрыв гранаты. Он прижал лицо к скале, закрыл на секунду глаза и крепко сжал зубы. На глазах выступили слезинки. Руки в перчатках без пальцев, вгрызавшиеся в камни, предательски задрожали. Захотелось отпустить их и полететь вниз. Где-то левее, где не так было круто, спускался Мансур. Они переглянулись друг с другом. Сверху послышался какой-то шум и несколько мелких камешков пролетели мимо него.

«Осматривают гяуры, ищут кого еще можно дострелить!» – подумал Омар, прижимаясь к скале.

– Здесь никого нет! – услышал он крик по-русски, – здесь крутой спуск – скалы, надо смотреть левее, там не так круто! – Через минуту раздалась автоматная очередь и тело Мансура полетело вниз, изредка ударяясь о камни.

– Я застрелил еще одного, он спускался со скалы! – раздался тот же молодой голос.

Наверху раздался шум, чей-то командный голос громко приказал:

– Давайте сюда веревки, надо спуститься, а вдруг жив. Расскажет о Президенте. А то наверху одни трупы.

Омар вжимался в скалу. Видимо, наверху побежали за веревками. Омар посмотрел вниз и увидел лежавшего на небольшом выступе Мансура. Лицо его было все в крови, но он