Герои Русской весны. Личные встречи - Александр Валерьевич Сладков
– И часто так отдыхаете?
– Периодически надо отдыхать, чтобы совсем голова не устала, выезжаем шашлыки пожарить на природу, уединяемся. Иногда можем позволить, когда отпуски, есть такое понятие, съездить на море, отдохнуть. Сейчас у меня такого понятия нет, я всегда работаю. Я вообще-то скромный человек, даже в одежде, главное, чтоб было удобно, а то, что это красиво, модно, это не мое понятие, главное, чтоб тебе ничего не мешало.
– Еда?
– Предпочтений в еде нет, мы едим все, начиная с тушенки, заканчивая деликатесами, я непривередливый.
– А Мотор был привередлив?
– Нет. Мы, наоборот, с ним постоянно тушенку ели, любили фастфуд, не ужинали в ресторанах, не посещали ночные клубы, потому что мы на войне. У нас другие задачи.
– Как долго продлится война?
– На все Господь Бог. Я, ну и не только я, неоднократно задавался этим вопросом, и родные мои задавались этим вопросом. Сейчас я не могу ничего сказать, время наступит, посмотрим, время покажет, как говорится. Кто мог сказать, что будет такая война и так долго? На это наша жизнь, на все Господь Бог.
– Ты ходишь в храм?
– Периодически – да.
– А Колыма?
– Ну, это уже личное (Воха впервые отстраняется от темы, как бы чертит границу, но потом продолжает). Колыма ходит в храм. Но я не слежу за ним, он не следит за мной. Каждый из нас сам решает, как проводить свободное время.
– А с чего вы начинали в отряде Моторолы?
– Мы занимались разведкой. Мы понимали, что дела начались очень серьезные и опасные, но не проживали каждый день как последний, хотя и не надеялись на скорую развязку. Но мы верили, что у нас у всех есть перспектива, есть будущее.
Воха прокомандовал «Спартой» шесть лет. Старые командиры, выросшие из ополчения, сначала говорили о нем с иронией, мол, посмотрим, куда ты выведешь свою «Спарту» и сколько ты на должности командира продержишься. Потом ирония пропала, появилось уважение, желание воевать бок о бок со «Спартой», которой командует Воха.
Я встретился с Вохой незадолго до его гибели.
– Володь, большая война началась, а что дальше?
– А дальше… Я бы вернулся в свой Славянск и был бы мэром города.
Потом Воха посмотрел куда-то надо мной и шутливо произнес:
– Голосуйте за меня.
Народ проголосовал за Воху десятками тысяч, когда собрался на его прощание у театра оперы и балета в Донецке. Колыма, осунувшийся, вытянувшийся, в ладной черной форме морской пехоты, традиционной для «Спарты», руководил церемонией, вернее, участвовал в организации. Воха лежал в гробу как живой, казалось, встанет, поздоровается со всеми и пойдет по своим делам. Ничего такого не произошло. Я обнял Артема, процессия потянулась на южную окраину города.
Володю похоронили, как и всех погибших командиров, у Донецкого моря. Мест там было еще предостаточно.
Колыма
С третьим комбатом «Спарты», Артемом Жогой, я встретился на Старой площади в Москве, нашу машину трижды останавливали и проверяли, пока мы не въехали в закрытый и сверхохраняемый внутренний двор. Кто не знает, Старая площадь – это место, где традиционно размещается высшее политическое руководство страны. Путин в Кремле, все остальное руководство на Старой площади. Если точнее, в советские времена там размещался Центральный комитет Компартии СССР, а теперь – Администрация Президента России.
Нас проводили в кабинет Артема Владимировича. Большая приемная, необжитое пространство. После гибели сына, Володи, Артем был назначен комбатом «Спарты», воевал. А потом в жизни Колымы началась совсем другая история. Встретились мы тепло, я уже знал, что Артем не «оброс пухом», не превратился в великого начальника, остался прямым и совершенно доступным человеком. Говорили мы долго.
– Артем, ты вообще был готов к метаморфозам своей судьбы: бизнесмен, боец с автоматом, начальник штаба, командир, политик в ДНР, российский политик.
– Если б мне это сказали в двенадцатом или четырнадцатом году, я б не поверил, только улыбнулся бы, если честно. Но в нашей жизни никогда нельзя быть готовым к чему-то и ожидать чего-то. Я всегда говорю, что Россия – это страна возможностей, в России при определенном усердии, при желании, при труде много чего можно достигнуть.
– А с чего начиналось? Как ты весной 2014 года поверил во всю эту историю, которая началась в твоем родном городе Славянске? Ведь миссия Стрелкова, рейд в город его вооруженной группы, это была военная авантюра.
– Ну нет, это была не авантюра, мы ждали перемен, которые должны были произойти. Все ж началось намного раньше, когда начался раскол Украины, когда начались антироссийские настроения, взять хотя бы выборы в 2004 году, да? Первая «помаранчивая революция», когда нас раскололи на Запад и Восток, когда Запад стал «помаранчивым» (оранжевым. – Авт.), а мы были бело-голубые – это цвета Партии регионов. Украину же тогда раскололи, и был первый тур выборов, второй тур выборов, где Янукович победил, придумали третий этап выборов и протянули Ющенко. На тот момент прозападным силам нужно было еще время, для того чтобы укоренить, укрепить направление в антироссийском воспитании молодежи, в антироссийской повестке. Это же тогда, в 2004 году ж, когда Ющенко стал президентом Украины, из военных преступников, которые сотрудничали с гестапо, их превратили сначала в участников Великой Отечественной войны, потом в ветеранов Великой Отечественной войны, а потом со временем они стали и героями Великой Отечественной войны. И одновременно с этим приуменьшалась заслуга реальных ветеранов, которые ходили с георгиевской лентой, разрушались памятники настоящим героям.
– Но ты тут при чем?
– Я русский. У меня родители с Украины, мама из Донецка, батя из донбасского Ханжонкова, потом они переехали под Винницу, там они жили, потом папа ушел в армию и переехал в Магаданскую область. И мама у меня потом переехала в Магаданскую область, они расписались в 1973 году, в 1975 году появился я. И вот когда мне было годика три, наверное, да там и просто спрашивали, кто ты? Я отвечал – русский. Друзья родителей улыбались: как ты русский? Мама украинка, папа украинец, а ты? Я говорю: я русский. Я себя уже с трех лет определял как русского человека. Поэтому я не воспринимал начавшиеся в Славянске события как авантюру, это была вера, вера в справедливость, вера в честность, в то, что нас, русских, теперь не победят.
Мы на работе в коллективе очень переживали за ситуацию,
