Олег Черенин - Очерки агентурной борьбы: Кёнигсберг, Данциг, Берлин, Варшава, Париж. 1920–1930-е годы

Ознакомительный фрагмент

Незначительный по тем временам срок наказания за шпионаж в виде пяти лет заключения, назначенный Пилацкому военным судом Рейха, свидетельствует о его относительно «честной» работе на Абвер[79].

Происходящие в Данциге процессы, особенно в части расширения и активизации деятельности нацистской партии, поставили польскую разведку перед необходимостью совершенствования механизмов своей работы по внедрению в чувствительные, с точки зрения безопасности нацистов, объекты.

В самом начале 30-х годов капитан Жихонь на основе материальной заинтересованности завербовал рядового штурмовика по фамилии Кофер. Умелое руководство последним, получившем в польской разведке псевдоним «Бруно», личные и деловые качества агента позволили ему в короткий срок стать помощником по «политическим вопросам» командира 6-й бригады СА в Данциге Линсмайера. Характер его деятельности в самом центре нацистского аппарата и доступ ко многим секретным сведениям ряда германских партийных, государственных и специальных институтов превратил его в глазах руководства польской разведки в ценного источника. Особую значимость для поляков он приобрел, когда в передаваемых им материалах стали содержаться сведения о деятельности Абвернебенштелле «Данциг» и его руководителе Оскаре Райле.

Благодаря полученной от «Бруно» за три года сотрудничества информации, майор Жихонь смог выйти на нескольких ценных агентов Абвера и других нацистских спецслужб в Польше, часть из которых была арестована, другая — перевербована или стала участвовать в проводимых поляками операциях «втемную».

Участившиеся провалы заставили сотрудников Абвера и гестапо искать источник утечки сведений в своих данцигских аппаратах.

К тому времени в городе на основе политического отдела (А1) полицайпрезидиума уже был сформирован местный аппарат гестапо, который под руководством Курта Гретцнера активно включился в поиск польского «крота».

К расследованию о фактах утечки были даже привлечены прибывшие из Берлина специалисты гестапо. Через какое-то время «Бруно» почувствовал интерес к своей персоне со стороны германской контрразведки. Особенно тревожные признаки стали проявляться, когда он обнаружил за собой постоянную слежку. Несмотря на серьезные подозрения в отношении Кофера, разработчики операции из гестапо не могли бездоказательно арестовать видного, по данцигским меркам, функционера СА, поэтому они вынуждены были ограничиться скрытным наблюдением, чтобы установить его связь с представителями польской разведки.

«Бруно» решил не искушать судьбу и, после уничтожения всех компрометирующих его материалов, перебежал в Польшу, где продолжил свою деятельность агента польской контрразведки. До сих пор остается загадкой причина, по которой Кофер, после всех своих злоключений, рискнул по фальшивым немецким документам приехать в Германию, где он был несколько позже арестован гестапо. После следствия, сопровождавшегося пытками, он был приговорен к смертной казни за измену[80].

Разоблачение польского агента в аппарате НСДАП в Данциге вызвало серьезные потрясения в нацистских структурах, связанных со штабом СА, включая местный аппарат Абверштелле «Остпройссен». Сам Оскар Райле, который не смог разоблачить действовавшего около трех лет польского шпиона, был отозван с занимаемой должности и направлен в 1934 году в Центральную Германию. Вместо него исполнять обязанности руководителя Абвера в городе был назначен Вальтер Вебе, которому в «наследство» от Райле достался вполне дееспособный агентурный аппарат, включавший несколько ценных агентов из числа польских военнослужащих. Его помощником был назначен Рейнхолд Котц.

Одна из вербовочных разработок, начатых Райле и оконченных Вебе, завершилась привлечением к сотрудничеству поручика польского военно-морского флота Вацлава Щнеховского. Он проходил службу на транспортном корабле «Вилия», доставлявшем на полуостров Вестерплятте вооружение и другие военные грузы. Германскую разведку всегда интересовал небольшой гарнизон полуострова, являвшегося своего рода морскими воротами Данцига и важным военным объектом польских вооруженных сил. Благодаря Щнеховскому в распоряжении германской разведки оказался большой объем сведений военного характера. Кроме текущей информации о характере грузов, переправляемых на полуостров, данных о составе гарнизона и решаемых им задачах, Щнеховский раскрыл немцам систему шифрования польского ВМФ, секретные сведения о применявшихся способах поддержания связи между кораблями и штабом польского флота. В конце концов Щнеховский попал под подозрение у польской контрразведки как немецкий агент и был арестован в конце 1934 года. Военный трибунал за нанесенный польским вооруженным силам ущерб приговорил его к смертной казни[81].

Летом 1935 года подозрения у Жихоня вызвала деятельность некоей Эдит Вичорек, которая обратила на себя внимание своим родством с переводчиком одной из германских информационных структур, подозреваемого поляками в шпионаже в пользу Германии. Проживая на территории Польши у своего дяди, Вичорек поддерживала подозрительную почтовую связь со своими родителями в Восточной Пруссии. Когда Жихонь убедился в своих первоначальных подозрениях, он распорядился поставить ее переписку под контроль. Действуя в контакте с отдельным информационным рефератом ДОК-V, Жихонь установил наблюдение за передвижениями Эдит Вичорек и контроль за ее связями. Выяснилось, что наиболее тесную, предположительно, любовную связь последняя поддерживала с поручиком Кружиньским, через которого она знакомилась с другими польскими офицерами. От них-то она и получала «втемную» устную информацию, которую после обработки направляла своим шефам в Германию[82].

Письма отцу она направляла в конвертах на адрес матери, в которых просила передавать приветы господам «Фреду» и «Рейнхолду», которые позже поляками были идентифицированы как сотрудники данцигского аппарата Абвера Фред Екк и Вальтер Вебе. Было установлено, что Эдит Вичорек была завербована ими и направлена в Польшу для проведения разведки в польских офицерских кругах. После состоявшегося суда она была приговорена к пятнадцати годам заключения за шпионаж[83].

Исключительно ценным источником Абверштелле «Остпройссен», замыкавшимся на его данцигскую точку, был скромный фотограф в военном отделе польского Генерального комиссариата в Данциге Владислав Мамель. Опасность, исходившая от него как от немецкого агента, заключалась в том, что он по роду своей деятельности имел доступ к материалам разведывательного характера, которые в виде фотокопий передавал своим кураторам из Абвера. Один из таких документов, касавшихся деятельности неизвестного немцам агента, привел к аресту ценного польского источника Эрики Беланг, работавшей секретаршей в штабе окружного командования Люфтваффе (Luftkreiskommando № 1) в Кёнигсберге, которая успешно сотрудничала с польской разведкой, предоставляя большой объем информации о германских военно-воздушных силах в Восточной Пруссии.

Мамель, в свою очередь, был разоблачен польской контрразведкой, когда с поляками начала сотрудничать гражданская жена Рейнхолда Котца Паулина Тышевская. Ее вербовку провел майор Жихонь, когда узнал о характере связи последней с Котцем. Он сумел через родственников Тышевской в Польше выйти на нее и убедил за солидное вознаграждение оказывать помощь польской разведке. Комплексное использование мотивов сотрудничества, продемонстрированное Жихонем в очередной раз, привело в итоге к крупному провалу Абвера на польском направлении. Разоблаченными оказались несколько десятков действующих агентов Абверштелле «Кёнигсберг» и даны наводки на многие другие агентурные разработки немцев в Польше. Ущерб от деятельности Тышевской был для Абвера невосполним[84].

На этой операции польской разведки и участии в ней нашего героя следует остановиться поподробнее, поскольку она относится к тем операциям разведслужб, которые с полным основанием можно отнести к классическим и с точки зрения оперативного эффекта, и с точки зрения профессионализма разработчиков и исполнителей.

Агент Жихоня в Абверштелле «Кёнигсберг»

Начало операции по агентурному проникновению в германскую военную разведку было положено, когда подчиненному Жихоню офицеру удалось привлечь к сотрудничеству некоего Бруно Бруцкого. Судьба нового польского агента была вполне типична для многих его сверстников — участников Первой мировой войны. В составе германской армии он воевал и на Восточном и на Западном фронтах. Был ранен. За боевые отличия награжден Железным крестом 2-го класса. После окончания войны он женился и осел на постоянное жительство в польском городе Гдыня. Когда польские разведчики узнали, что жена Бруцкого Францишка приходится сестрой гражданской жены сотрудника Абвера, план дальнейших действий созрел сам собой. Первым шагом стала вербовка в ноябре 1936 года Францишки Бруцкой и «натаскивание» ее и ее мужа в тонкостях шпионского ремесла. Через другие агентурные возможности параллельно проводилось изучение Паулины Тышевской, как звали сестру пани Францишки, в качестве возможного кандидата на вербовку[85].