РККА: роковые ошибки в строительстве армии. 1917-1937 - Андрей Анатольевич Смирнов

Правда, генерал-лейтенант В.М. Драгомиров отмечал, что обучение самоокапыванию перед Первой мировой сводили к технике отрывки окопа (забывая о тактическом назначении этого сооружения), а так как подобные занятия были нудными и неинтересными, ими, бывало, и вовсе манкировали. О том же писал и А.А. Брусилов: «[…] Пехота наша обучалась в мирное время самоокапыванию отвратительно, спустя рукава»163. Но, видимо, должные навыки солдатам все-таки привили, и, когда окапываться заставило не только начальство, но и огонь противника, эти навыки дали о себе знать.

Помощнику командира 3-го саперного батальона подполковнику Д.И. Сверчкову – наблюдавшему перед началом Гумбинненского сражения, как отрывал окопы 4-й батальон 106-го пехотного Уфимского полка 27-й пехотной дивизии – бросилось в глаза, что «работа шла быстро и значительно превышала тот успех, который нормировался наставлениями по опыту работ на инженерных полигонах в мирное время»164.

В гвардии в 1912–1914 гг., писал служивший тогда в лейб-гвардии Егерском полку В.А. Каменский, «очень мало занимались самоокапыванием»165. Однако когда в первом бою – под Суходолами 20 августа (2 сентября) – залегшим под плотным огнем 1-му и 2-му батальонам лейб-егерей приказали окопаться, приказ был быстро выполнен!

В 13-м лейб-гренадерском Эриванском полку в 1912–1914 гг. самоокапывание, по словам служившего в нем тогда К.С. Попова, было поставлено «неудовлетворительно» – но, попав в первом бою (21 сентября (4 октября) 1914 г. у озер Ожево и Окунин) под шрапнельный и пулеметный огонь, гренадеры стали окапываться даже без приказа. А в следующие два дня они довели окопы до полного профиля, до 2-метровой глубины166; то же самое сделали после первого боя – прошедшего 13 (26) августа под Уздау в Восточной Пруссии – и солдаты 85-го пехотного Выборгского полка 22-й пехотной дивизии. И это при том, что «обучения рытью окопов глубиною в рост, с устройством козырьков и убежищ, в мирное время не существовало»!167

На явное наличие у пехотинцев кануна Первой мировой войны достаточных навыков самоокапывания указывают и воспоминания Маршала Советского Союза А.И. Егорова и бывшего ефрейтора В.С. Ревенкова. «В первом бою, – рассказывал в ноябре 1937 г. Егоров о том, как 13 (26) августа 1914 г. 132-й пехотный Бендерский полк 33-й пехотной дивизии вступил в сражение на Золотой Липе, – мы вышли и лопатку забросили, а когда пулеметы противника стали поливать, каждый из нас вытащил лопатку и стал окапываться»168. А вот первый бой лейб-гвардии 2-го стрелкового Царскосельского полка (под Камнем и Войцеховом 26 августа (8 сентября)) в описании Ревенкова: оказавшись под плотным пулеметным огнем, «стрелки вспоминают о своих лопатках и пользуются ими при перебежках»169.

Другое дело, что инженерную подготовку в русской пехоте накануне 1914-го сводили в основном к самоокапыванию – считая сооружение укрепленных позиций делом саперов. Несомненно, именно это и имели в виду В.М. Драгомиров и А.А. Брусилов, когда писали, что «обучение фортификационному делу» в русской армии перед войной «было поставлено плохо» и что «русская армия выступила на войну с примитивными познаниями по фортификационной части»), что «вообще саперное дело в армии было скверно поставлено»170. Но это уже вина не войск, а программ боевой подготовки.

Пехотинцы же «предрепрессионной» РККА в «маскировке и самоокапывании» были слабы и в 1935-м, и в 1936-м (на Белорусских маневрах головы окопавшихся бойцов 37-й стрелковой дивизии были видны за километр!), и весной 1937-го. А к местности подразделения советской пехоты слабо применялись даже на тщательно репетировавшихся Киевских и Белорусских маневрах171…

Воспоминания участников кампании 1914 года рисуют также картину прекрасной сколоченности выступивших на войну кадровых пехотных подразделений.

Вот впечатления поручика лейб-гвардии Кирасирского Ее Величества полка Г.А. Гоштовта от встреченной им 11 (24) августа в Восточной Пруссии колонны одной из частей 29-й пехотной дивизии: «[…] В движении заметны дисциплина и порядок […]»172. «Порядок в строю тогда еще держался образцовый, – пишет К.С. Попов о сентябрьских маршах Эриванского полка по Сувалкской губернии, – и колонна по отделениям отчетливо вырисовывалась на протяжении нескольких верст». (Известна, правда, и характеристика маршировавших в августе 1914-го по Восточной Пруссии кадровых войск 13-го армейского корпуса 2-й армии: они «не имели вида строевых частей, а напоминали скорее шествие богомольцев». Но после мобилизации 13-й оказался состоящим на две трети из запасных и «должен был считаться второочередным», а не кадровым)173.

А вот первые бои эриванцев. «Наступала рота, – вспоминал о бое 21 сентября (4 октября) командовавший в нем 3-й ротой полка А.Г. Кузнецов, – как на плацу: перебежки, накапливания, как полагалось (никогда не забуду этого)…» В пошедшей в бой на следующий день 9-й роте (в которой тогда служил К.С. Попов) отделения и взводы, развернувшись в цепь, «выравнивались на ходу как на параде». Описывая бой 24 сентября (7 октября), тот же Попов вспоминает «редко красивую картину», когда подошедшая на помощь 3-му батальону 12-я рота «как бы на показном тактическом ученье удлиняла цепь б-на, выходя на его правый фланг…»174.

Точно такие же ощущения испытывали и русские участники боя 4 (17) августа под Сталюпененом:

– авангардный батальон наступал «в полном порядке, как на учении мирного времени» (бывший начальник 29-й пехотной дивизии А.Н. Розеншильд фон Паулин о 2-м батальоне 115-го пехотного Вяземского полка этой дивизии);

– «несмотря на то, что все поле между Допененом и Платеном бороздили снаряды, наши шли как на маневрах» (не названный бывшим начальником штаба 27-й пехотной дивизии Л.А. Радус-Зенковичем офицер 27-й артиллерийской бригады о 106-м пехотном Уфимском и 107-м пехотном Троицком полках 27-й дивизии);

– под огнем роты «двигаются вперед, словно на ученьи» (бывший командир 16-й роты Уфимского полка А.А. Успенский о 4-м батальоне уфимцев);

– «красиво, торжественно, словно на параде, двигались цепи» (тот же Успенский о 108-м пехотном Саратовском полку 27-й дивизии) 175.

То же самое читаем мы и в воспоминаниях участников августовских боев 1914 года к югу и юго-западу от Люблина:

– полк наступал «в таком образцовом порядке, точно он находился не в бою, а на полковом учении» (бывший старший адъютант штаба 82-й пехотной дивизии А.А. Шмидт о 81-м пехотном Апшеронском полку 21-й пехотной дивизии в бою 20 августа (2 сентября) под Суходолами);

– солдаты в цепи «шли размашистым шагом, равняясь, как на параде» (бывший командир 2-й роты апшеронцев В.А. Иванов о своей роте в том же бою);

– «цепи шли как на учении в Красном Селе» (офицер лейб-гвардии Преображенского полка 1-й гвардейской пехотной дивизии П.Н. Малевский-Малевич о 1-м и 2-м батальонах преображенцев в бою 20 августа (2 сентября) под Владиславовом);

– «пошли, как на маневрах – линия офицеров с обнаженными шашками, линия [а не