Кузя - Виктор Александрович Блытов

Уставшие казаки под командованием Кузьмы Гусаченко под утро добрались к назначенному Кузьмой месту. Полуразрушенное строение и несколько каменных стен забора говорило о том, что когда-то здесь была жизнь.

В ночное время переход оказался очень сложным. Идти приходилось порой по верблюжьей тропе. Машины в буквальном смысле приходилось вытаскивать на руках. И только мастерство водителей и опыт майора Миронова помогали в какой-то мере выходить из сложных ситуаций и избежать падения машин в пропасть или ущелья.

Передовой отряд Кравчука едва не попал под огонь десантников с блокпоста. Предупредительная очередь прошла над ними, а потом удалось договориться по рации, используя пароли и позывные, полученные Кузьмой от десантного лейтенанта на блок посту у предыдущей стоянки. С подозрением прапорщик смотрел на форму и вооружение боевиков, и лишь прибытие отделения Саши Белова и Кузьмы помогло разрядить обстановку.

– Разведчики мы, поэтому и форма такая! – пояснил Кузьма Гусаченко командиру блокпоста, – в тыл к врагу приходится ходить.

Бойцы обустраивали лагерь, выставляли посты, оборудовали пулеметные гнезда. Солнце вставало из-за горизонта и в дымке видны были небольшие поселки, обработанные поля, тянувшиеся до Сунженского хребта, вершины которого были хорошо видны вдали.

– Нас вызывает на связь Семенов, но передает условную фразу, что радиосвязь прослушивается противником, несмотря на то, что используется ЗАС. Видимо, что-то срочное! – доложил Кузьме и Николаю Николаевичу взволнованный Суворов.

– Вот этого нам только не хватает! И что делать, какие есть предложения? – спросил Николай Николаевич, накидывая теплую куртку.

– Ну что, пойдем в связную палатку! – вздохнул Кузьма.

И они втроем пошли в связную палатку.

– Ну, что передают? – спросил Суворов радиста, сидевшего на связи с отрядом Семенова.

– Вызывает на связь и передает сигнал тревоги на отрядной частоте! – ответил, привставая, связист, – я пока не отвечаю, как приказано!

– Какой у нас с ними пароль установлен на сегодня для связи? – спросил, задумавшись, Кузьма.

– Восемь! – ответил, посмотрев в записную книжку, Суворов.

– Давай, сюда микрофон! – попросил Кузьма. – «Вагиф»! Я «Ханпаша»! Семнадцать!

– «Ханпаша»! Я «Вагиф»! – радостно ответил радист Семенова, – девять! Минуту ждать!

– Что-то у них случилось! – сказал Кузьма Носову, – извини, я твой позывной использовал! Мой наверняка засветился!

– Все нормально, Кузьма, делай, как считаешь нужным! – ответил, потерев подбородок, Николай Николаевич.

– «Ханпаша»! Я «Вагиф»! – раздался голос Семенова. – Три «Самета» со мной, три «Шурави» идут отдельно с «Лечо». Завтра встречаем их в точке относительно первой реперной точки 281 раздел 25,3. Мы находимся относительно второй реперной точки 359 раздел 15,1.

Кузьма отметил на карте координаты Семенова.

– Ну что, вот они! Здесь развалины фермы или дома и маленькое озерцо – как попали сюда, непонятно? Но выясним, когда соединимся. Сейчас отдых, ночью выдвигаемся к Семенову на соединение.

Николай Николаевич почесал затылок.

– Кузьма, все это сложно! Как бы не запутаться ночью ненароком.

Кузьма вызвал Кравчука.

– Павел Александрович! Проверь посты и посмотри вокруг нас: кто ходит, живет, может, просто цветы, ягоды собирает, овец или баранов пасет. Глянь, коли не сложно! Задача сложная, нам нельзя, чтобы нас здесь обнаружили.

– Понял, Кузьма Степанович! Сделаем! – Кравчук повернулся и тихой поступью вышел.

– Ты смотри, Кузьма, они и ходят, как Осипович, не приминая не травинки, как зверь идет на охоту!

– Школа слишком хорошая! – сказал Кузьма, вынимая травинку изо рта, – утро вечера мудренее, вернее, у нас наоборот сегодня. Проверю только дозоры и спать! А ты давай, Николай Николаевич, иди спать! Ночью идти на марш-бросок!

– На молитву! – раздалось где-то далеко. И голоса командиров отделений и взводов собирали казаков на вечернюю молитву. Кузьма не принуждал казаков посещать молитвы, ибо знал, что через силу будет только отталкивать, а так кто хочет. Собиралось всегда много народу, и отец Михаил не только читал молитвы, но и рассказывал увлекательнейшие вещи из истории России. Кузьма вздохнул немного и пошел на молитву к костру, где собирались перед сном уставшие казаки.

– Ахмет, ты точно все записал? – в который раз спрашивал Мовсар угрюмого связиста, следившего за сетями российских частей, – нет, вы смотрите! – он показывал радиограмму Осиповичу, Абубакару и Лом-Али, – где эти реперные точки, что обозначают эти цифры по отношению к реперным точкам? Он все передавал в открытом режиме, а мы ничего по этой галиматье не можем сказать!

– Ну почему ничего, знаем, что есть реперные точки! Это могут быть мосты, высоты, церкви, мечети, видные здания, а могут быть точки, просто взаимно согласованные на картах. Понятно, что противник не дурак и это тем интереснее! – разглядывая записанную радиограмму и карту, ответил Осипович, – американцы во время второй мировой войны использовали для передачи индейцев племени Навахо, которые все передавали на родном языке. Здесь использовано шифрование данных с помощью известных только ограниченному кругу лиц кодов и географических привязок. Известная теория!

– Если бы у нас было бы меньше предателей, то мы могли бы тоже говорить свободно по-чеченски и нас бы не понимал никто, кроме своих. А ты говоришь, навахо? Зачем мне твоя теория? Ты мне лучше скажи, где Гусаченко, где этот майор Семенов? – вскипел Мовсар.

– Если ты мне скажешь, где они, я тебе расшифрую их реперные точки и цифры! – спокойно ответил Осипович.

– Вот этим мы сейчас и займемся. Я подниму все свои связи в их штабах, нашу разведку, но найду их. Они не могли испариться в воздух. Исчезнуть в никуда! – Мовсар с силой всадил нож в дверь и в бешенстве заходил по комнате.

– Кузьма Степанович – подъем! – потряс Кузьму за плечо Кравчук, вернувшийся с разведки и тут же чуть не перелетевший через спящего Кузьму, который взял на прием трясущую его руку.

– Извини, Павел Александрович! Это со сна! Что, пора вставать? Стемнело?

– Никак нет! Нашли кое-что, что вам необходимо посмотреть лично.

Проснулся Носов и тоже сел на раскладной походной постели, протирая глаза.

– Что у нас там случилось?

– Пойдемте со мной – сами увидите!

Кравчук, за ним Кузьма и Носов вышли из палатки. На улице было удивительно светло.

«Часов одиннадцать» – определил на глаз Кузьма.

Они втроем прошли через спящий лагерь, линию постов, окрикнувших их привычным паролем, и углубились в зеленку по краю хребта. Маскируясь за кустами и деревьями, они прошли цепочкой километров пять, ни о чем не разговаривая. Наконец Кравчук показал на небольшое ущелье, отходившее от основного хребта.

– Нам сюда, пожалуй! – он еще раз осмотрелся по сторонам, – только очень тихо, теперь могут заметить или услышать.

– Кто? – тихо спросил Николай Николаевич, но ответа не получил, зато увидел на дорожке проржавевшую табличку со значком радиационной опасности.

«Ни хрена себе!» – увидев тоже табличку, выругался