РККА: роковые ошибки в строительстве армии. 1917-1937 - Андрей Анатольевич Смирнов

стрелковой дивизии. Это только то, что известно из немногих сохранившихся от «предрепрессионного» БВО приказов по округу о перемещениях комсостава…

Массовое пополнение комсостава «выдвинутыми из числа младших командиров» и призванными из запаса (то есть, как правило, тоже не кончавшими нормальной школы. – А.С.), «значительная часть» которых «представляет собой малоопытных, недостаточно подготовленных как в общеобразовательном отношении, так и по специальной подготовке командиров», – отметил и годовой отчет политуправления КВО от 4 октября 1936 г.102 Правда, в годовом отчете КВО от того же числа указано, что все произведенные в 36-м в лейтенанты сверхсрочники были пропущены через курсы103, но толку от этого могло быть и немного. Как признал 13 октября 1936 г. на Военном совете при наркоме обороны замнаркома М.Н. Тухачевский, звание лейтенанта в 36-м получили и «многие» «недостаточно подготовленные» для этого младшие командиры104…

В пехоте СКВО к осени 1936 г. военного образования не имели 30 % командиров рот и полурот – вышедшие из сверхсрочников и одногодичников105.

«Наши кадры – особые», – внушал 9 ноября 1936 г. подчиненным командующий ОКДВА В.К. Блюхер106. Однако в 63-м стрелковом полку его 21-й стрелковой дивизии – который как раз в том месяце начал по-настоящему воевать с японцами! – военного образования в объеме нормальной школы тоже не имела тогда как минимум треть командиров рот. Из 15 его рот (стрелковых, пулеметных и тяжелого оружия) 5 возглавляли лейтенанты и старшие лейтенанты, произведенные из младших командиров (а всего в полку таких выдвиженцев было тогда 19). Сформированные в 1936 г. роты тяжелого оружия в частях Приморской группы ОКДВА обычно вверяли младшим командирам; если так было и в 63-м полку, то тогда командиров рот без полноценного военного образования в нем насчитывалось и вовсе 50 %107.

При этом некоторые такие комроты военного образования, возможно, не имели вообще! В 26-й стрелковой дивизии ОКДВА младший командир Коваленко (кстати, в армию пришедший «совершенно неграмотным») получил 2-ю стрелковую роту 78-го стрелкового полка – которому вскоре после этого, 1 февраля 1936 г., тоже пришлось столкнуться с японцами – просто после пяти лет сверхсрочной службы, без прохождения каких бы то ни было курсов108. На помощь завязавшему бой батальону 78-го полка был выслан тогда сводный танковый взвод 2-й танковой роты 2-го танкового батальона 2-й механизированной бригады – и двумя из трех штатных танковых взводов в этой роте тогда тоже командовали выдвиженцы из младшего комсостава (Ф.П. Шнайдер и Бурдык) …

Ситуация, когда порядка 40–45 % комначсостава РККА не имело полноценного военного образования, сохранялась и в первой, «дорепрессионной» половине 1937 г. Так, в 40-й стрелковой дивизии ОКДВА весной 37-го такого образования не было у 40 % командиров и начальников (кстати, осенью 35-го – только у 25 %)109. Правда, на февральско-мартовском (1937 г.) пленуме ЦК ВКП(б) К.Е. Ворошилов заявил, что среди командного состава законченного военного образования нет лишь у 10 %110, но это начисто не согласуется с тем, что еще осенью 36-го даже в приграничном КВО этот процент доходил (см. выше) до 38.

Показательны данные случайной выборки, образованной теми из стрелковых батальонов, признанных по итогам 1936/37 учебного года лучшими в своих округах или соединениях, по которым удалось найти хотя бы частичные сведения об их комсоставе. Таких батальонов два – и в обоих оказывается как минимум по одному командиру роты, не кончавшему нормальной школы (причем получившему роту еще до начала чистки РККА). Лучший комроты 1-го батальона 23-го стрелкового полка 8-й стрелковой дивизии БВО лейтенант И.Н. Хорошкевич окончил лишь курсы лейтенантов при 5-м стрелковом корпусе, а командир одной из рот 2-го батальона 146-го стрелкового полка 49-й стрелковой дивизии МВО – лишь «сокращенные» курсы при Нижегородской пехотной школе. То есть даже среди командиров рот в этих двух батальонах лица «без законченного военного образования» составляли как минимум 25 %. С учетом же и командиров взводов этот процент мог приближаться к тем же 38–40 и в любом случае намного превышал ворошиловские 10 %.

Что до прошедших ускоренный курс нормальной военной школы, то в последнем году, когда производились массовые ускоренные выпуски – 1932-м – «ускоренники» составили треть (32,9 %) выпущенных командиров пехоты, свыше трети (38,1 %) командиров артиллерии (без конной), более половины (58,2 %) командиров инженерных войск и абсолютное большинство (83,6 %) командиров-связистов111. А окончившие в 1932–1933 гг. бронетанковые школы «ускоренниками» были поголовно (вместо 3-летнего курса они прошли 8-, 13- или 18-месячный). И, например, в ОКДВА в 1933–1937 гг. комсостав танковых частей «главным образом» из таких лиц – продукта «ускоренных выпусков из автомобильных и танковых школ в 1931—33 году» и переподготовки на 4—7-месячных курсах из пехотинцев, артиллеристов и конников – и состоял112…

Если учесть и «ускоренников», то полноценного военного образования не имело более 50 % комначсостава «предрепрессионной» РККА!

Вполне естественно, что (как отмечала, например, комиссия, инспектировавшая в июне 1932 г. Среднеазиатскую объединенную военную школу) ускоренные выпуски из нормальных школ приводили «к неполной отработке программ и к выпуску […] недостаточно квалифицированных командиров»113. «Ускоренниками» Горьковской бронетанковой школы, констатировали инспектировавшие ее в конце июня 1936 г. работники 3-го отдела АБТУ РККА, «курс основной машины усвоен недостаточно твердо вследствие ограниченного времени»114. То, что квалификация комначсостава, прошедшего лишь ускоренный курс бронетанковых и автомобильных школ, недостаточна, подчеркивал (в конце 1937-го) и начальник автобронетанковых войск ОКДВА комбриг М.Д. Соломатин…

Вполне естественно и то, что квалификация комсостава из сверхсрочных младших командиров была еще хуже, чем у «ускоренников». Мало того, что сверхсрочники отличались еще более низким общеобразовательным уровнем, к ним, указывал в своем докладе от 7 октября 1936 г. «О боевой подготовке РККА» М.Н. Тухачевский, еще и предъявляли пониженные требования. «Дело с подготовкой лейтенантов из состава сверхсрочников», подчеркивал маршал, все еще обстоит «плохо»115. Характерна разница в квалификации лейтенантов-артиллеристов, служивших к октябрю 1936 г. в 37-й стрелковой дивизии БВО: если из тех, кто окончил нормальные школы, правила стрельбы нетвердо усвоила лишь часть, то из бывших сверхсрочников – все. То же самое отмечал и майор Н.А. Клич из УБП РККА, проверявший в июле 1936 г. 33-й артиллерийский полк 33-й стрелковой дивизии того же округа: «Теоретическая подготовка лейтенантов, окончивших окружные курсы комсостава, неудовлетворительна»116…

Что до бывших одногодичников, то, с одной стороны, высокий уровень общего образования облегчал им приобретение должной командирской квалификации, и многими из необходимых командиру умений и навыков они владели даже лучше выпускников «нормальных школ». «[…] В практической службе, в навыках стрельбы, в конной подготовке мы им намного уступали, – вспоминал о командирах из одногодичников И.А. Толконюк, выпущенный в декабре 1936 г. из 1-й Киевской артиллерийской школы в 74-й артиллерийский полк 74-й стрелковой