Созвездие Лубянки. Люди и судьбы - Андрей Юрьевич Ведяев

заметно полегчавшую сумку в багажник и уехал. Осмотр мокрых кустарников выявил тайник, закамуфлированный под кусок булыжника, который содержал стандартный шпионский набор. Однако это не был «вклад на предъявителя», поскольку включал в себя опросник конкретному адресату. По словам ветерана КГБ полковника Юрия Ивановича Шаперина, вопросник содержал уточняющие вопросы: «Как Вы нам сказали, режим работы атомной установки крейсера “Киров” на таких-то скоростях такой-то. Просим подтвердить, так ли это».

По распоряжению начальника американского отдела Второго главка КГБ СССР Рэма Сергеевича Красильникова тайник был сфотографирован и быстро возвращён на место, а за кустами установлено наружное наблюдение. На следующий день у тайника появился высокий худощавый мужчина средних лет, нырнул в кусты и забрал контейнер. И тут же оказался в объятиях чекистов. Как выяснилось, это был начальник одного из отделов ленинградского Арктического и антарктического научно-исследовательского института (ААНИИ) Юрий Васильевич Павлов.

Он родился в 1935 году, окончил физико-механический факультет Ленинградского политехнического института по специальности «Экспериментальная ядерная физика», работал в закрытых институтах советского ВПК, до сентября 1981 года занимал должность главного инженера-инспектора атомной инспекции Главного управления морского регистра СССР. В лапы ЦРУ его привели непомерные личные амбиции и стремление к красивой жизни. В 1981 году Павлов перешёл на работу в ААНИИ Госкомитета СССР по гидрометеорологии и контролю природной среды, и только для того, чтобы осенью того же года отправиться в зарубежное плавание на научно-исследовательском судне (НИС) «Профессор Визе».

НИС «Профессор Визе» водоизмещением 7 тыс. тонн было построено в ГДР в городе Висмар по заказу СССР и стало вторым в серии из семи судов проекта 416, предназначенных для проведения метеорологических исследований. Головное судно серии получило название «Академик Курчатов». Дооснащение судна проводилось на Морском заводе в городе Лиепая в Латвии. В частности, там на судно был установлен ракетный комплекс для запуска метеорологических ракет. Кроме того, на судне имелись 29 лабораторий и ЭВМ для обработки данных гидрометеорологических наблюдений.

Когда в октябре 1981 года «Профессор Визе» зашёл в норвежский порт Олесунн (Ålesund), в кармане у Павлова лежало написанное им письмо, адресованное в генконсульство ФРГ, которое он бросил в почтовый ящик на берегу. В нём он привёл часть своей биографии, образование, прежние места работы и предложил сотрудничество, предусмотрительно описав свою внешность. В ходе следующего рейса, 23 марта 1982 года, когда «Профессор Визе» пришвартовался в порту Гамбурга, к Павлову, сошедшему на берег, подошёл высокий пожилой загорелый мужчина и передал ему конверт, в котором лежали 800 немецких марок. Это были сегодня уже изрядно подзабытые западногерманские марки. В дальнейшем агенты западногерманской разведки BND поджидали Павлова практически в каждом порту, куда заходило судно. С каждой встречей они задавали ему всё больше вопросов. Особенно их интересовали параметры ядерных силовых установок советских кораблей и подводных лодок, к созданию которых Павлов имел непосредственное отношение на своей прежней работе.

В столице Уругвая Монтевидео у Павлова появились новые кураторы. Им заинтересовалось в ЦРУ. Вначале шпион, выражаясь морским языком, слегка «сдрейфил». Но предложенная ему система оплаты шпионских услуг сняла все вопросы: 2000 долларов США ежемесячно на счёт в банке; 10 000 долларов США – премия по итогам года; и по 10 000 долларов США – за выполнение особо важных заданий.

В мае 1983 года в Копенгагене Павлов получил схему тайниковых операций для связи с американскими кураторами в Ленинграде. Техника здесь была следующей. Всякий раз по возвращении из рейса агент должен был выставлять цифру «2» на фасаде дома по адресу Кронверкская улица, дом № 16. Это знак готовности принять сигнал о закладке американцами тайника. 24 июля, уже после своего провала, он попросил отвезти его на улицу Пестеля. На левом углу дома № 11 он нарисовал цифру «2». Это означало, что контейнер в Измайлово изъят благополучно.

В конце августа на площади у Владимирского собора припарковалась Дениз Аугустенборг, жена вице-консула США в Ленинграде Лона Дэвида Аугустенборга, который, как выяснили чекисты, возглавлял разведгруппу ЦРУ в городе на Неве. Машину она поставила багажником к проезжей части. Это означало, что следующий тайник нужно оборудовать в Ленинграде (если наоборот, носом – то в Москве).

Условное место для закладки тайника было указано в инструкции и имело название «Сорок». Так был обозначен дорожный знак на 40‑м километре Приморского шоссе. Место было выбрано не случайно: неподалёку находились дачи генконсульства, так что появление здесь машины с американскими дипломатическими номерами никого не могло удивить. Контейнером должна была послужить смятая консервная банка, завёрнутая в грязную испачканную смолой бумагу.

Санкцию на задержание американского дипломата с поличным давал лично Юрий Владимирович Андропов, в то время уже Генеральный секретарь ЦК КПСС. Для этого в Ленинград из Москвы выехала оперативная группа во главе с начальником американского отдела Второго главка КГБ СССР генерал-майором Красильниковым. Проблема заключалась в том, что место закладки тайника находилось в чистом поле, поросшем редким кустарником. Поэтому для захвата шпионов пришлось в срочном порядке вырыть два небольших бункера глубиной полтора метра и соединить их между собой и со штабной палаткой по другую сторону шоссе кабелем связи – эфир прослушивался американцами. Чтобы не повредить дорожное покрытие, кабель протаскивали под полотном дороги через дренажные трубы с помощью маленькой собачки одного из сотрудников – к ней привязали конец кабеля, а он звал её на другом конце трубы.

Вечером 10 сентября заложили тайник и выставили метку в виде двойки в условленном месте «Добро» – на стене в проходном дворе дома № 1/79 по проспекту Добролюбова. Все участники оперции заняли свои места. Ждать пришлось долго, почти 17 часов: кому-то в автомобилях, тщательно замаскированных в кустах, а кому-то – скрючившись в тесном бункере.

11 сентября в 11.30 на 40‑м километре Приморского шоссе притормозил «мерседес». За рулём сидел Лон Аугустенборг, на заднем сиденье расположилась его жена Дениз с годовалой дочкой. Приоткрыв заднюю дверцу, Дениз вышла из машины, сделав короткое движение, будто бы вытряхивая плед. Внезапно она роняет его, затем снова поднимает, но уже вместе с контейнером – и в следующее мгновение слышит скрип тормозов и топот ног. От ужаса она садится на землю и обхватывает голову руками. Аугустенборг пытается скрыться и резко нажимает на газ, но безрезультатно – «мерседес» уже прижат к обочине служебными машинами, а сам он оказывается в руках оперативников. Через двадцать минут все уже были на Литейном, 4, в приёмной Управления КГБ по Ленинградской области. Девочка спокойно дремала на руках у матери.

Допрос вёл генерал-майор Красильников. «Вы сейчас для нас не американский дипломат, – сказал он Аугустенборгу, – а шпион,