Польский крест советской контрразведки - Александр Александрович Зданович

class="p1">А мне каждый вечер приходится засыпать под гнетом мысли о том, что в случившейся большой беде я виноват, но меня конкретно никто не обвиняет, ничем не помогает в беде. Больших усилий мне стоит новая работа, тихая, спокойная и при других обстоятельствах для меня крайне подходящая (я очень устал и изнервничался за последние 3 года, работая в Разведупре).

В самом деле, не назначите ли Вы авторитетного разбора польского провала с привлечением меня и всех причастных в качестве ответчиков? Я бы очень об этом просил.

<Резолюция Н.И. Ежова>.

Ознакомить т. Агранова, Фриновского, Бельского и Бермана.

2. Мысль Артузова о разборе провалов и, в частности, провала по польской работе мне кажется правильной при условии квалифицированного предварительного анализа осведомленного добросовестного товарища.

Ежов.

Отдел регистрации архивных фондов УФСБ по Курской области, архивно-следственное дело № П-6791 на Роллера-Чиллока К.Ф. Л. 85–91.

[В.К. Былинин], А.А. Зданович, В.И. Коротаев

Организация «Прометей» и «прометейское» движение в планах польской разведки по развалу России-СССР

В фондах РГВА хранится большой массив документов, относящихся к подрывной деятельности польской «двуйки» – офензивы и дефензивы (разведки и контрразведки) – против России-СССР в 1919–1939 гг. Речь идет прежде всего о собственно польских документах реферата «Восток» 2-го отдела Генштаба Главного командования Войска Польского.

Безусловный интерес представляет документированная информация о планах и конкретных действиях польской разведки, которые были направлены на территориальное расчленение России-СССР с помощью хорошо организованного и контролировавшегося ею процесса объединения антирусских националистических сил различного толка, включая национал-сепаратистов, или национал-интегристов. Эти планы выразились в мощной поддержке польскими властями периода Второй Республики так называемого «прометейского» движения и в создании специалистами реферата «Восток» 2-го отдела ГШ Польши разветвленной и многофункциональной организации «Прометей».

Идея «прометеизма», цель и задачи

С самого момента своего создания[739] польское правительство стремилось к свержению советской власти. Юзеф Пилсудский[740] и его окружение, проводя подрывную, разведывательно-диверсионную работу и постоянно готовясь к интервенции, главную надежду возлагали на возможность искусственного раздувания национализма среди народов СССР и таким образом развала СССР изнутри.

Наиболее четко цель польского санационного режима сформулировал в своем политическом докладе ближайший сподвижник и единомышленник Пилсудского генерал Юлиан Стахевич[741]: «Целью, на достижение которой направлены наши усилия, являются существующие и будущие национальные государства на Востоке. Их появление будет историческим последствием слома силы России, но в то же время может явиться и элементом укрепления мощи державы Польской»[742].

Эта формулировка Стахевичем стратегических целей Польши полностью отвечала политической программе-максимум самого Пилсудского. «Расчленение России, – констатировал он, – лежит в основе польских государственных интересов на Востоке»[743]. Затем должно было последовать «создание ряда национальных государств на территории Европейской России, которые находились бы под влиянием Варшавы». Это, по его мнению, «позволило бы Польше стать великой державой, заменив в Восточной Европе Россию»[744].

С точки зрения Стахевича, буржуазный национализм мог бы стать той силой, с помощью которой должен быть развален СССР: «Реализация „прометейской“ концепции, – утверждал он, – это не только создание условий или поддержка явлений, служащих намеченной цели, но и создание такого инструмента, коим может послужить организованная эмиграция. Наш непосредственный доступ к территории СССР, к населению в соответствующем масштабе для этих целей не представляется возможным, а для достижения серьезных политических результатов даже и не всегда потребным»[745].

Прояснить стратегические цели Пилсудского можно с помощью анализа его планов и действий в отношении руководителей контрреволюционной эмиграции народов СССР. Маршал Польши ощущал, что предназначен возглавить работу по их объединению в собственных политических интересах, поскольку и сам являлся последовательным шовинистом и был глубоко убежден в том, что Польша обрела свою независимость исключительно благодаря победе его национал-интегристской политики. Эта политика изначально строилась на идее коллаборационизма – тесного сотрудничества с врагами нашей страны.

Только этим объясняется действительно широкий размах организационных работ по объединению и сплочению националистической нерусской эмиграции, который обеспечивался польскими властными структурами (прежде всего 2-м отделом ГШ Польши) в 1920-1930-е гг. при непосредственном живом участии самого Первого маршала[746].

Эти стремления развалить Советский Союз с помощью националистических и сепаратистских элементов получили по инициативе руководителей грузинской эмиграции название «прометеизма». Они воспользовались античной легендой о титане Прометее – борце за свободу, якобы прикованном богами к скалам Кавказа и обреченном на вечные страдания. Поскольку, согласно древнему мифу, Прометея от цепей и проклятия богов освободил Геракл[747], именно в его (Геракла) образе предпочла выступить польская разведка, взявшая под свою опеку грузинских и всех иных «прометейцев».

Польская буржуазия намеревалась развалить СССР изнутри с помощью «прометеизма», особенно с момента начала польско-советской войны 1920 г.[748], а потом расчленить его на отдельные национальные государства, которые имели бы большую или меньшую зависимость от Польши благодаря их неизменной вовлеченности в антисоветскую деятельность, а также по причине их собственной слабости.

Следует отметить, что активная подрывная деятельность в этом направлении проводилась несмотря на наличие межгосударственных договоренностей между СССР и Польшей. Более того, польские власти неоднократно грубо нарушали положения и Рижского мирного договора от 18 марта 1921 г.[749], и Московского договора о ненападении от 25 июля 1932 г. В 1933 г. Польша стала первым государством (после Ватикана), которое официально признало нацистский рейх, обеспечив ему таким образом поддержку на мировом уровне. В то же время враждебность по отношению к восточному соседу оказалась у пилсудчиков настолько непреодолимой, что, когда Советский Союз, предвидя общую угрозу со стороны гитлеровского рейха, обратился в январе 1934 г. к Польше с предложением заключить пакт о взаимопомощи, польское правительство высокомерно отклонило это предложение, подписав тогда же соглашение с Германией. Что последовало за этим демаршем, хорошо известно.

В январе 1938 г. польская дипломатия открыла перед всем миром истинные намерения Варшавы. Тогда в Лиге Наций шла бурная дискуссия вокруг статьи 16 (о коллективной безопасности) Устава Лиги. «Ее отмены, – читаем в „Истории дипломатии“ под редакцией академика В.П. Потемкина, – требовал ряд членов Лиги Наций, желавших иметь развязанные руки в возможных международных конфликтах и военных осложнениях. Особенно усердствовали поляки, превратившие Польшу в „пятую колонну“ внутри Лиги Наций»[750]. Далее панская Польша следовала исключительно в русле агрессивной политики гитлеровского рейха. «Через два дня после присоединения Австрии к Германии в Польше начались антилитовские демонстрации. На польско-литовской границе сосредоточились польские войска. 17 марта 1938 г. польское правительство через своего дипломатического представителя в Таллине предъявило литовскому правительству ультиматум. Оно требовало заключения конвенции, гарантировавшей бы права „польского меньшинства“ в Литве, а также отмены параграфа литовской конституции, провозглашающей Вильно столицей Литвы. Польская военщина грозила в