Люди Цусимы. Русские моряки в героической эпопее - Александр Иванович Угрюмов

себя. Это была вторая среди офицеров жертва артобстрела. Его обязанности по тушению пожаров немедленно принял на себя капитан 2 ранга В. И. Семенов.

Капитан 2 ранга А. П. Македонский, старший офицер

Первый японский снаряд, по свидетельству мичмана Демчинского, попал во временный перевязочный пункт, устроенный врачами в верхней батарее у судового Образа. Там же находился и корабельный священник – отец Назарий. По воле случая, оба врача не пострадали, а вот о. Назарий был сильно ранен. Поражает мужество этого невоенного человека и стойкое выполнение своих обязанностей, несмотря на тяжелые раны.

Передаем слово В. И. Семенову: «Когда к нему, сраженному целым градом осколков, бросились доктор и санитары… он отстранил их, приподнялся и твердым голосом начал: "Силою и властью…", – но захлебнулся кровью, подступившей к горлу, и торопливо закончил: – "…отпускаю прегрешения… во брани убиенным…", – благословил окружающих крестом, которого не выпускал из рук, и упал без сознания».

Гибель и раны от артиллерийского огня и пожаров пошли нескончаемой чередой. Врачи броненосца самоотверженно работали, перевязывая раненых и делая операции. Долго ли – история не сохранила сведений, известно только, что они оба погибли вместе с броненосцем.

Надворный советник А. М. Надеин, старший врач

Александр Митрофанович Надеин, сын генерал-майора, родился 21 октября 1872 года. Окончив Императорскую Военно-медицинскую академию, служил на Дальнем Востоке до конца 1900 года (пароход-ледокол «Надежный» во Владивостоке, транспорт «Тунгуз», канонерская лодка «Кореец» и другие суда в составе эскадры Тихого океана). Назначенный на эскадру адмирала Рожественского старшим врачом на броненосец «Князь Суворов», он надеялся благополучно добраться до Владивостока, чтобы быть ближе к своему отцу – защитнику Порт-Артура.

Аполлоний Михайлович Матавкин родился 11 декабря 1873 года в Петербурге. В 1899 году закончил с отличием Императорскую Военно-медицинскую академию. Служил в Морском ведомстве младшим ординатором Николаевского морского госпиталя в Кронштадте. В 1903 году назначен младшим врачом 4-го флотского экипажа, плавал на судах Минного, Артиллерийского и Кадетского отрядов. В 1904 году получил степень доктора медицины, диссертация его посвящена глазным болезням. По собственному желанию был назначен младшим врачом на броненосец «Князь Суворов», на котором и погиб, оставив вдову с тремя малолетними детьми.

Если штаб и палубная команда броненосца, занятые боевой работой, ежеминутно рисковали своей жизнью, многие были ранены и убиты, то машинная команда, или, как их называли, «духи», находилась в относительной безопасности от артиллерийского обстрела. Дело в том, что на время боя люки котельного и машинного отделений наглухо задраивались, чтобы под броневой палубой сохранить сердце корабля и обеспечить его движение – машины, котлы и обслуживающую их команду. Там не было осколков, всепожирающего огня пожаров, но и выхода тоже не было… до самого конца.

Коллежский асессор A. М. Матавкин, младший врач

Машинисты и кочегары «Князя Суворова» находились под командой исполняющего должность старшего механика капитана Корпуса инженер-механиков Бориса Викторовича Вернандера, человека с большим опытом плаваний, бесконечно преданного своим машинам и механизмам. В письме своему брату гардемарину Алексею, приверженцу парусных кораблей, Борис пишет: «Из писем твоих я вижу, что ты уж очень нападаешь на машину и пары, и намерен защищать их… Я не говорю, что моряк не должен любоваться на красивый вид судна под всеми парусами… но паруса в настоящее время имеют только воспитательное значение… что же касается "стука, сотрясения и запаха", то это уже бабьи нервы, недостойное качество моряка».

Капитан КИМ Б. В. Вернандер, и.д. старшего инженера-механика

Окончив в 1894 году Морское техническое училище, Борис Викторович Вернандер служил младшим инженером-механиком на крейсерах «Джигит» и «Россия», а в 1900 году был командирован в Киль и Штетин для наблюдения за постройкой в Германии крейсеров «Аскольд», «Богатырь» и «Новик». В конце 1902 года Вернандер подает рапорт об увольнении с флота и устраивается на Балтийский завод, где в это время строился броненосец «Князь Суворов». Доскональное знание механизмов нового броненосца и решило его дальнейшую судьбу: 19 июня 1904 года Вернандера, как поступившего во флот из запаса, вызывают в Морской штаб и объявляют о назначении исполняющим должность старшего механика «Суворова»… Из писем его к матери известно, что Борис Викторович не испытывал желания идти в поход, но подчинился необходимости и со свойственным ему чувством ответственности принял машинную команду броненосца.

«По своему назначению механик не воин. Его область – машины, цифры, формулы, расчеты… Механик должен обладать мужеством пассивным. Он должен забыть о бое… исполняя с пунктуальной точностью все приказания сверху. Он должен примириться с мыслью, что его машинное отделение станет для него гробницей; и под грохот рвущихся котлов и рев пара он опустится навсегда в водную могилу» (из книги «Путь в Цусиму» профессора Московского Императорского технического училища П. К. Худякова).

Именно это и произошло с многочисленной машинной командой «Князя Суворова», и «Бог веси», как они умирали – сразу, «под грохот рвущихся котлов», или вдыхая остатки воздуха в ушедшем на дно броненосце. Но свой воинский долг они выполнили: известно, что героический броненосец управлялся машинами и имел ход до самого своего конца… Такая же судьба была у машинных команд двух других погибших новейших броненосцев – «Императора Александра III» и «Бородино».

В шестом часу вечера «Суворов» со сбитыми мачтами и трубами продолжал гореть, имел ход, но управлялся лишь машинами и продолжал стрельбу из единственного действующего орудия. Около него для снятия с поврежденного корабля командующего и штаба должен был неизменно находиться миноносец «Бедовый», но он куда-то «пропал» в самый нужный момент.

К счастью, мимо «Суворова» случайно проходил миноносец «Буйный» под командой капитана 2 ранга Н. Н. Коломейцова. Увидев безнадежное состояние броненосца, Коломейцов принял решение эвакуировать командующего и штаб эскадры. Подвиг Коломейцова мы опишем потом, а сейчас скажем только, что всю команду броненосца он снять никак не мог: на борту «Буйного» помимо собствен ного экипажа находились 204 человека, спасенных с броненосца «Ослябя».

На борт миноносца удалось с большим трудом переправить тяжелораненого вице-адмирала З. П. Рожественского, 6 чинов его штаба и 16 нижних чинов броненосца. По традиционной версии, от кают-компании «Князя Суворова» к этому моменту остались в живых и еще не раненых всего три человека – лейтенанты Николай Иванович Богданов, Петр Александрович Вырубов и прапорщик по морской части Вернер Иванович Курсель. Коломейцов предложил им также спуститься на борт «Буйного», но они наотрез отказались, только и кричали: «Отваливайте скорее! Не утопите адмирала!».