Разведка и шпионаж. Вехи тайной войны - Андрей Юрьевич Ведяев

лестнице поднялся в кабинет, хмурый и сосредоточенный. Вскоре он выложил всё. Признавая себя виновным, на допросе у следователя он сам подвел итог своей шпионской деятельности: «За указанный период я передал американской разведке большое количество различной информации на 236 фотокассетах и 5 миниаппаратах с заснятыми мною 54 секретными и совершенно секретными научно-исследовательскими работами и документами НИИ радиостроения и НИИ приборостроения общим объемом 8094 листа. Эти материалы я передал пяти различным сотрудникам американской разведки в процессе 19 конспиративных встреч с ними в Москве. Помимо фотопленок я передал американским спецорганам ряд письменных сообщений с совершенно секретной информацией по ряду вопросов военного характера».

На основании его показаний контрразведчики провели с посольской резидентурой ЦРУ оперативную игру, итогом которой стал захват 13 июня в районе Кастанаевской улицы недалеко от станции метро «Пионерская» пришедшего на конспиративную встречу со своим агентом второго секретаря посольства США в Москве Пола Стомбауха. Роль Толкачёва мастерски исполнил загримированный под него сотрудник КГБ. Стомбаух был захвачен с поличным в виде шпионских принадлежностей и предназначавшейся для Толкачёва огромной суммой денег в 100 тыс. рублей.

Вскоре американский разведчик был объявлен персоной нон грата и выслан из страны, а Толкачёв предстал перед Военной коллегией Верховного суда СССР, приговор которой был суров — высшая мера наказания.

И хотя в деле Толкачёва тем самым была поставлена точка и занавес опущен, многие вопросы остались. По мнению ряда авторитетных контрразведчиков, в том числе специалистов в области теории контрразведывательного искусства, в деле разоблачения шпионажа предателей Полякова, Гордиевского и Калугина советская контрразведка заметно подкачала. Как ни печально осознавать, но к этой ситуации следует добавить еще и дело Толкачёва, который более семи лет безнаказанно собирал, обрабатывал и передавал ЦРУ исключительно ценную информацию из святая святых советской оборонной промышленности. При этом делал он это путем личных встреч с сотрудниками посольства США в Москве, закладывал и изымал тайники, звонил и принимал условные телефонные звонки. А это именно те каналы, которые, согласно системе мер, разработанной под руководством Григоренко, должны вскрываться в первую очередь.

Так это или нет, но в 1982 году, после перехода Юрия Владимировича Андропова на работу в ЦК КПСС на место Михаила Андреевича Суслова, со стороны нового руководства КГБ по отношению к начальнику Второго Главка генерал-полковнику Григоренко почувствовался некоторый холодок. В 1983 году его вызвал к себе Председатель КГБ СССР Виктор Михайлович Чебриков и объявил ему, что есть мнение перевести его на другое место работы под предлогом того, что Григоренко руководит Вторым Главком уже 13 лет и до него контрразведку так долго никто не возглавлял. Из девяти оборонных министерств Григоренко выбрал Министерство общего машиностроения СССР, то есть ракетно-космическую отрасль в период максимального со времени Карибского кризиса ядерного противостояния с США, которые объявили о создании Стратегической оборонной инициативы (СОИ). Министром общего машиностроения СССР был Олег Дмитриевич Бакланов. Под его руководством Григорий Фёдорович продолжил реализацию своего системного взгляда на безопасность и создание систем защиты и противодействия американским спецслужбам. После развала Союза, работая советником генерального директора АО «Рособщемаш», а затем в ОАО «Корпорация Рособщемаш» с 1992 года Григорий Фёдорович реализовал целый комплекс мер, направленных на предотвращение расхищения и вывоза за рубеж государственных секретов.

В 1985 году КГБ довольно неожиданно покидает первый заместитель начальника Второго Главка генерал-лейтенант Виталий Константинович Бояров. Его назначают первым заместителем, а потом начальником Главного управления государственного таможенного контроля при СМ СССР. Сам он вспоминает об этом так: «По крупицам собирайте и приносите всё, что касается коррупции, — сказал мне однажды Андропов, — скоро эта проблема станет для нас первостепенной». Под руководством Боярова был принят Таможенный кодекс СССР. Однако и здесь в его судьбе возникли проблемы, о которых он говорит с горечью: «В соответствии с новым кодексом руководящий орган нашей таможенной службы должен был называться Таможенным комитетом СССР. Дело моего переназначения казалось чистой формальностью, но все же требовало официального решения руководства страны. Бывший тогда премьер-министром Валентин Павлов сказал мне, что дело это решенное и он уже письменно представил меня Горбачеву как единственно возможную кандидатуру. А через пару дней премьер смущенно показал мне полученный им ответ: “От назначения воздержаться”. Сказал, что на вопрос “почему” Горбачёв ответил ему: “Возражает Крючков”. Вот так!»

По мнению Виталия Константиновича, «назначенный руководителем КГБ Крючков помимо традиционно предвзятого отношения к контрразведчикам чувствовал, мне кажется, что профессионалы не считали его достойным занимать кресло, в котором ранее сидел Юрий Владимирович. Не было у него государственного размаха Андропова. Не могла пройти бесследно и наша острая стычка с Крючковым “на ковре” у председателя КГБ Чебрикова, строго спросившего, как могли позволить убежать сотруднику КГБ Гордиевскому, отозванному в Москву из-за границы по подозрению в измене Родине. Все молчали. А я встал и сказал, что причиной является “бардак” в отношениях 1‑го и 2‑го главных управлений КГБ. Вывезя Гордиевского в Москву, ПГУ, руководимое тогда Крючковым, в нарушение правил не передало его “под опеку” контрразведке, которая и не подозревала о том, что предатель свободно гулял по городу».

Никто не подозревал, что по городу гулял Сатана. Когда-то он был Ангелом, «который был у власти перед Богом». Но в предземной жизни, во время Совета на Небесах, Люцифер, как звали в то время Сатану, восстал против Бога. С того времени он стремился уничтожить детей Бога на Земле и сделать их несчастными.

Комитет обречённых

Мы не сделали скандала —

Нам вождя недоставало:

Настоящих буйных мало —

Вот и нету вожаков.

Владимир Высоцкий

Как-то незаметно пролетели тридцать лет с момента ГКЧП — Государственного Комитета по чрезвычайному положению, который предпринял отчаянную попытку спасти Советский Союз ввиду назначенного на 20 августа 1991 года подписания нового Союзного договора и преобразования СССР в конфедеративный Союз Суверенных Государств. И хотя ГКЧП был неконституционным органом, не может не вызывать симпатии само благородство тех целей, которые преследовали его участники. Это особенно очевидно на фоне последовавшего в 1993 году уж тем более неконституционного захвата власти Ельциным, подписавшим пресловутый Указ № 1400 о прекращении деятельности Верховного Совета и Съезда народных депутатов — высшего органа государственной власти в Российской Федерации. В итоге в стране установился демократический режим, означающий, по мнению его апологетов, защиту прав меньшинства — именно так определял демократию диссидент-правозащитник и один из создателей российской Конституции Сергей Ковалёв. Но этим меньшинством может быть любая группировка, провозгласившая в качестве своей цели ту или иную человеконенавистническую идею