Элиезер Юдковский - Гарри Поттер и методы рационального мышления

– Хороший вопрос, – сказал Гарри, сдерживая растущую панику. – Ты не против, если я немного подумаю?

Медленно-медленно из-за холмов поднялась ещё небольшая часть слепяще-яркого круга.

– Гермиона, – произнёс Гарри, когда солнце уже наполовину поднялось над горизонтом. – Ты когда-нибудь придумывала гипотезы, объясняющие мою загадочную тёмную сторону?

– Мне приходила в голову только самая очевидная, – ответила Гермиона, слегка болтая ногами над краем крыши. – Я думала, возможно, когда Сам-Знаешь-Кто умер совсем рядом с тобой, так получилось, что он испустил вспышку магической энергии, которая создаёт призрака, и часть этой энергии впечаталась в твой мозг, а не в пол. Но эта идея никогда не казалась мне правильной, она больше похожа на умное объяснение, которое на самом деле неверно. А теперь в ней ещё меньше смысла, раз Сам-Знаешь-Кто в ту ночь вообще не умирал.

– Неплохо, – ответил Гарри. – Давай вообразим, что мы имеем дело с этим сценарием.

Внутренний рационалист Гарри в очередной раз бился головой о стену из-за того, что умудрился не подумать о каких-нибудь подобных гипотезах. Предположение Гермионы было неверным, но оно было очень разумным, а Гарри так ни разу и не удосужился набросать хоть сколько-то детальную модель. Он лишь смутно подозревал какую-то связь.

Гермиона кивнула.

– Вероятно, ты это и так уже знаешь, но я просто подумала, что мне надо это подчеркнуть: Гарри, ты не Волдеморт.

– Я знаю. И вот, что это значит для меня, – Гарри сделал вдох, обнаружив, что ему до сих пор тяжело произносить то, что он собрался сказать. – Волдеморт… не был счастливым человеком. Я не знаю, был ли он счастливым хоть когда-нибудь, хотя бы один день в своей жизни, – Он никогда не умел вызывать патронуса. – Именно по этой причине его мыслительные шаблоны не завладели мной целиком. Моя тёмная сторона меня не привлекала, она не давала положительного подкрепления. Дружба с тобой означает, что моя жизнь не пойдёт по пути Волдеморта. И до Хогвартса я был довольно одинок, хотя тогда я этого не понимал, поэтому… да, возможно, я несколько более отчаянно хотел вернуть тебя из мёртвых, чем хотел бы на моём месте среднестатистический мальчишка моего возраста. Хотя я также настаиваю, что моё решение – результат совершенно строгих этических рассуждений, и если другие люди меньше заботятся о своих друзьях, это их проблема, а не моя.

– Понятно, – мягко ответила Гермиона, после чего помедлила. – Гарри, не пойми меня неправильно, но мне не совсем уютно с этой мыслью. Это большая ответственность, которую я не выбирала, и тебе, по-моему, не стоит возлагать такую ответственность на одного человека.

Гарри кивнул.

– Я знаю. Но это не всё. Было пророчество о том, что я одержу победу над Волдемортом…

– Пророчество?! Про тебя было пророчество?! Правда, Гарри?

– Ага, именно. И часть его гласила: «И Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но будет он владеть силой, что неведома Тёмному Лорду.» Как по-твоему, что это значит?

– М-м-м, – Гермиона задумчиво забарабанила пальцами по каменной крыше. – Твоя загадочная тёмная сторона – отметка Сам-Знаешь-Кого, которой он сделал тебя равным себе. Сила, которая ему неведома… научный подход, верно?

Гарри покачал головой.

– Сперва я тоже об этом подумал – что речь идёт о магловской науке или о методах рационального мышления. Но… – Гарри вздохнул. Солнце уже полностью поднялось над холмами. Гарри чувствовал себя неловко, но решил, что он всё равно скажет то, что собирался. – Профессор Снейп, который исходно услышал пророчество – да, случилось именно так – профессор Снейп сказал, что, по его мнению, речь не может идти просто о науке, что «сила, что неведома Тёмному Лорду» должна быть гораздо более чуждой для Волдеморта. Даже если рассуждать о рациональности… выяснилось, что на самом деле Волдеморт, – мысль «зачем, профессор Квиррелл, зачем» по-прежнему больно колола Гарри в сердце, – вполне был бы способен освоить методы рационального мышления, если бы прочёл те же научные статьи, что и я. Наверное, он не смог бы освоить только одно… – Гарри перевёл дыхание. – В самом конце, во время моего решающего столкновения с Волдемортом, он угрожал отправить моих родителей и моих друзей в Азкабан. Если только я не расскажу интересные ему секреты, причём один секрет спасал бы одного человека. Но я знал, что у меня нет достаточно секретов, чтобы спасти всех. И в тот миг, когда я совсем не увидел способа спасти всех… именно тогда я начал думать по-настоящему. Возможно, впервые в жизни я начал думать. Я думал быстрее Волдеморта, хотя он старше и умнее меня, потому что… потому что у меня была причина, чтобы думать. Волдеморт хотел быть бессмертным, он категорически не хотел умирать, но у него не было желания жить ради чего-нибудь, он просто боялся смерти, и из-за этого страха совершил ряд ошибок. Думаю, сила, что неведома Волдеморту… заключалась в том, что мне было что защищать.

– О, Гарри, – мягко произнесла Гермиона. Она замялась. – То есть, я для тебя… то, что ты защищаешь?

– Нет, я как раз хочу сказать, что именно тебя Волдеморт отправлять в Азкабан не собирался. Даже если б он захватил мир, с тобой было бы всё в порядке. К тому моменту он уже связал себя обещанием не причинять тебе вреда, потому что… в общем, были причины. Поэтому в самый решающий миг, когда я заглянул вглубь самого себя и нашёл силу, неведомую Волдеморту, я это сделал, чтобы защитить всех, кроме тебя.

Гермиона медленно расплылась в улыбке.

– Кажется, Гарри, я никогда не слышала ничего настолько неромантичного.

– Всегда пожалуйста.

– Нет, правда, так гораздо лучше, – сказала Гермиона. – В смысле, теперь это меньше похоже на какую-то одержимость.

– Да, я тебя понимаю.

Они радостно кивнули друг другу и уже более спокойно продолжили вместе наблюдать за рассветом.

– Когда-то я размышлял, – тихо заговорил Гарри, – об альтернативном Гарри Поттере – человеке, которым я мог бы стать, если бы Волдеморт не убил моих родителей, – Если бы Том Риддл не попытался скопировать себя в меня. – Наверное, этот другой Гарри не стал бы таким же умным. Скорее всего, он гораздо хуже знал бы магловскую науку, несмотря на то, что его мать была маглорождённой. Но у этого другого Гарри Поттера была бы… теплота в сердце, унаследованная от Джеймса Поттера и Лили Эванс. Он бы заботился о других людях и спасал бы своих друзей. Я в этом уверен, потому что Лорд Волдеморт так себя не вёл никогда, понимаешь… – на глаза Гарри навернулись слёзы. – Получается, что эта часть и есть тот самый остаток.

Солнце уже взошло над горизонтом, золотой свет освещал их обоих, отбрасывая длинные тени на террасу.

– На мой взгляд, ты и так вполне хорош, – заметила Гермиона. – В смысле, вполне возможно, что этот другой Гарри Поттер стал бы хорошим мальчиком, но, наверное, думать за него постоянно приходилось бы мне.

– По традиции, другой Гарри поступил бы в Гриффиндор, как и его родители, и вы бы с ним так и не подружились. Хотя, в своё время Джеймс Поттер и Лили Эванс были главными старостами Хогвартса, так что вряд ли бы он оказался настолько плох.

– Эта картина прямо стоит у меня перед глазами, – сказала Гермиона. – Гарри Поттер, гриффиндорец, подающий надежды игрок в квиддич…

– Нет. Только не это.

– Вошедший в историю как напарник Гермионы Джин Грейнджер, которая посылала его делать черновую работу и после этого, не выходя из библиотеки, докапывалась до истины – благодаря книгам и собственной великолепной памяти.

– Похоже, тебе очень уж нравится эта альтернативная вселенная.

– Возможно, его лучшим другом стал бы Рон Уизли – самый-самый умный мальчик в Гриффиндоре, и они сражались бы плечом к плечу в моей армии на уроках Защиты, а после помогали бы друг другу с домашней работой…

– Хватит, меня это уже начинает пугать.

– Прости, – ответила Гермиона. Хотя она по-прежнему улыбалась – видимо, каким-то своим мыслям.

– Извинения приняты, – сухо отозвался Гарри.

Солнце в небе поднялось ещё немного выше.

Через некоторое время Гермиона снова заговорила:

– Как по-твоему, мы полюбим друг друга позже?

– Гермиона, я знаю не больше, чем ты. Но почему это вообще так важно? Нет, в самом деле, почему всегда считается, что это так важно? Может, когда мы станем старше, мы полюбим друг друга, а, может, и нет. Может, наша любовь будет долгой, а, может, и нет, – Гарри слегка повернул голову – солнце слишком сильно грело ему щёку, и ему нечем было от него закрыться. – Неважно, что будет дальше. Не стоит запихивать наши жизни в какой-то шаблон. По-моему, когда люди навязывают себе шаблоны, они в итоге оказываются несчастными.

– Значит, никаких навязанных шаблонов? – спросила Гермиона. В её глазах мелькнула лукавая искорка. – Это похоже на сложный способ сказать «никаких правил» – что теперь мне кажется гораздо осмысленней, чем в начале года. Если уж я собираюсь быть Сверкающей Принцессой Единорогов, и у меня есть собственная машина времени, то, полагаю, я могу не обращать внимания на правила.