Александр Руджа - Хеллсинг: Моя земля (СИ)

Я перехватываю его за дверью.

— Еще одно… — я тороплюсь и, потому что Алукард мыслями уже где-то в другом месте, и промедли я еще секунду, снова его потеряю, а ведь он должен это услышать, должен узнать… — Пожалуйста, отстраните временно рядовую Ан… Владу от исполнения ее обязанностей. Это очень важно.

— Причина? — Алукард не выглядит обеспокоенным.

Интересно, как сформулировать поделикатнее: «Мне кажется, что моя подруга ударными темпами превращается в маньяка-садиста и получает удовольствие от этого процесса»?

— Она… она еще не оправилась от последствий ранения при штурме базы, — неловко заканчиваю я.

— Результаты вашей работы в Гонконге говорят об обратном, — спокойно парирует Алукард. — Отказать.

— Но…

— А ваши личные проблемы решайте между собой самостоятельно, — добавляет он. — Ибо мои методы… если уж я вмешаюсь… могут показаться вам чересчур радикальными.

После чего сверкает своей зубастой ухмылкой и исчезает.

Да я же совсем не это имела в виду!

***

Отдохнуть мне не дали. Едва я доползла до своей комнаты, плюхнулась на кровать — господи, какая же она у меня хорошая, удобная, и почему нас с ней все хотят разлучить? — и провалилась в черную бездну сна, где я почему-то носилась по лабиринту, круша разлетающиеся костяшками домино стены и убегая от костлявого упыря с приросшим к руке гранатометом, как сон прервался. Упырь отвратительно захихикал и сказал голосом Алукарда:

«Просыпайся и немедленно в штаб. Началось».

«Началось», как я обнаружила, относилось к первому официальному появлению руководства «Миллениума» на наших экранах. В буквальном смысле на экранах, кстати — прямо в кабинете у Интегры. В оригинале, помнится, там был телевизор, который в штаб-квартиру «Хеллсинга» доставил какой-то ушастый мальчик-колокольчик по фамилии Шредингер. Здесь же все оказалось чуть более цивилизованно. Ключевое слово «чуть».

С экрана в нас уперлась тяжелым взглядом серая, безразличная маска. Не совсем как в фильме «Пила», но где-то довольно близко — фиолетовый неоновый узор на лбу и щеках, два глядящих в противоположные стороны глаза разного размера и цвета, вытянутый череп, как у гигеровского Чужого — полный набор.

Аккурат после моего появления маска ожила: завращались глаза, засветились ярче угловатые линии на лице, задвигались вразнобой губы, и изо рта полилась вполне, впрочем, связная речь.

— Добрый день всем слушающим меня членам организации «Хеллсинг». Пока еще существующей. — Маска как-то странно дернулась, и из ротового проема донеслось тихое хихиканье. Так они там и правда все со сдвигом, получается. Не соврали авторы в этом. А говорит-то маска с явным акцентом, хотя и чисто, без ошибок.

Дурацкие мысли лезут в голову, пока ты переживаешь самое главное событие в своей жизни.

— Назови себя, — Интегра, напряженная как струна, замерла у своего стола, сложив руки на груди. — И сними маску. Мы хотим знать, с кем разговариваем.

Маска снова дернулась.

— Я мог бы сказать, что ни перед кем не снимаю ее, сохраняя свое… инкогнито, — сообщил голос из-за экрана. — И это было бы чистой правдой. Но теперь… учитывая все обстоятельства… никаких последствий для меня это уже иметь не будет. Поэтому — immer gerne, meine liebe Dame.

Человек с той стороны с некоторым трудом отстегнул какие-то защелки на затылке и снял маску.

Насколько я помнила анимешного Майора, тот был пухлым жизнерадостным коротышкой с дурацкой челкой и здоровенными круглыми очками. Этот парень был на него совсем не похож. Уже немолодой, но крепкий, с квадратным рабочим лицом, высоким лбом и широкими черными как уголь бровями. Мрачноватое лицо, если бы не нервно подергивающийся краешек рта.

Тут я сообразила. Он не сумасшедший! Я была неправа. Он просто в крайней степени возбуждения. И парня можно понять. Дело всей его жизни близится к блестящему завершению, и весь хваленый «цивилизованный мир», и даже внушающий ужас вампир Алукард не смогли ничего ему противопоставить! Несмотря на отряды наемников, несмотря на наш вампирский спецназ, все прошло словно по нотам, и сейчас миг его триумфа становился с каждой секундой все ближе. Тут любого будет колотить от адреналина, да и вообще рехнуться можно на радостях. Только он этого наверняка не допустит, немецкая дисциплина как-никак.

Интегра осталась в эти секунды абсолютно невозмутимой. Алукард тоже не проронил ни слова. Уолтер и я обменялись быстрыми взглядами. Старик выглядел озадаченным.

— Ах да, я забыл представиться, — протянул человек без маски. — Обычно я лишь называю свое воинское звание, которым горжусь — штурмбанфюрер. Однако, как я уже сказал, обстоятельства сейчас необычные, поэтому вы можете звать меня просто, без чинов — Руди.

Вот теперь их проняло по-настоящему. Интегра потеряла на миг свой каменный вид, беспомощно обернулась на Алукарда. Тот легонько кивнул, выглядя скорее заинтересованным и просчитывающим варианты. В голове мелькнула чья-то, не моя, и даже, похоже, не мне адресованная мысль: «Да, это он. Точно».

Кто еще такой этот Руди?

— Позвольте, я сперва обрисую ту незавидную, в общем, ситуацию, в которой вы оказались, — с легкой издевкой протянул штурмбанфюрер. — После чего выскажу свое предложение, а вы его обдумаете… некоторое время.

— Мы не ведем переговоров с террористами, поэтому ответ на твое предложение, нацистская мразь, сразу будет отрицательным, — отчеканила Интегра. Нет — леди Хеллсинг. Вот такой я ее еще не видела. Тонкие губы были искривлены в гримасе отвращения. Холодные голубые глаза метали молнии.

Руди покачал головой.

— И все же я рискну, Dame Integra. Натура такая — люблю рисковать. И это обычно окупается — некоторые ваши друзья могут подтвердить. Итак… Как вы, вероятно, уже знаете, в Лондон прибывали, и все еще продолжают прибывать партии специальных Mikroschaltelementen, которые мы называем «V-Tabletten», изготовленных по проекту организации «Миллениум». Организации, которую я имею честь возглавлять. Значительная часть этих элементов, замаскированных под наркотические таблетки, уже была успешно распространена среди молодых людей, танцующих в ваших ночных клубах. Англичане! — с неожиданным презрением фыркнул он, забывшись. — Фюрер ошибался, когда говорил, что…

Он тряхнул головой.

— Итак, даже если хотя бы половина реализованных «фау-таблеттен» была в самом деле проглочена вашей молодежью, то можно смело говорить о нескольких десятках тысяч потенциальных вампиров в одном только Лондоне. Потенциальных, до тех пор, пока я не запущу специальную программу на своем Klapprechner. — Штурмбаннфюрер поморщился. — Ноутбуке, как вы его называете. И тогда… тогда в вашей столице разверзнется ад. Организация «Хеллсинг» не справится с уничтожением такого количества упырей и вампиров, даже ваш Алукард не сможет быть в сотне мест одновременно.

Интегра сделала нетерпеливый жест.

— Вы были правы, штурмбаннфюрер. Все, сказанное вами, нам и так известно.

Руди понятливо кивнул.

— Не пугают миллионные жертвы среди населения? Похвально, Fraulein, это достойный ответ. Настоящая стальная леди. Вы ведь не замужем, я не ошибся? Мне почему-то так и показалось. Позвольте намекнуть: в вашей прекрасной стране есть масса людей, занимающих высокое положение, которые в свое время имели глупость жениться и даже завести детей. Детей, ради которых они готовы будут пойти на все. Детей, которые к настоящему моменту стали достаточно взрослыми, чтобы посещать ночные клубы… Я понятно выражаюсь?

— Чего вы хотите? — резко спросила Интегра. Руди сделал большие глаза.

— Мне кажется, вы говорили, что не ведете переговоров с террористами? По-видимому, я ошибался. Что же до моих условий, то они до смешного просты. Мне нужен Алукард. А еще точнее, мне нужна его кровь. Так что живой он будет или мертвый — в общем-то, не имеет большого значения.