Элиезер Юдковский - Гарри Поттер и методы рационального мышления

– Авада Кедавра, – сказал Гарри, чувствуя как тошнота подступает к горлу.

– Правило двенадцатое, – тихо произнёс профессор Квиррелл. – Никогда не оставляйте источник своего могущества там, где его может найти кто-то ещё.

Гарри уткнулся взглядом в скатерть, которая украсилась на этот раз траурным узором из чёрных цветов и теней. Почему-то Гарри стало очень грустно, когда он представил эту сцену. Великий змей Слизерина всего лишь хотел помочь Лорду Волдеморту, а Лорд Волдеморт просто… в этом было что-то невыносимо печальное, что за человек мог так поступить с существом, которое лишь предлагало ему дружбу…

– Вы правда думаете, что Тёмный Лорд…

– Да, – коротко ответил профессор Квиррелл. – Тот-Кого-Нельзя-Называть оставил за собой немало трупов, мистер Поттер. Я сомневаюсь, что он стал бы делать исключение в данном случае. Если там были какие-либо артефакты, которые можно унести, Тёмный Лорд наверняка забрал с собой и их. Может, конечно, в Тайной Комнате и осталось что-то, заслуживающее внимания, к тому же если вы найдёте её, то докажете, что вы истинный Наследник Слизерина. Но не возлагайте на неё слишком много надежд. Я подозреваю, что всё, что вы там найдёте – останки чудовища, тихо покоящегося в своей могиле.

Некоторое время они сидели в тишине.

– Я могу ошибаться, – добавил профессор Квиррелл. – В конце концов, это только догадки. Я просто хотел предупредить вас, мистер Поттер, чтобы вы не слишком жестоко разочаровались.

Гарри коротко кивнул.

– Кое-кто может даже пожалеть о своей победе в младенчестве, – произнёс профессор, криво улыбаясь. – Если бы Тот-Кого-Нельзя-Называть выжил, вы могли бы убедить его, как один Наследник Слизерина другого, передать вам знание, которое является и вашим наследием.

Улыбка искривилась ещё сильнее, будто высмеивая очевидную невозможность такой сцены, даже будь исходное допущение истиной.

Заметка на будущее, — подумал Гарри, ощущая лёгкий холодок и гнев, – тем или иным образом вытащить из разума Тёмного Лорда моё наследство.

Молчание затянулось. Профессор Квиррелл поглядывал на Гарри, будто ожидая от того какого-то вопроса.

– Раз уж мы затронули эту тему, – сказал Гарри, – я хотел бы спросить, как по-вашему вообще работает змеиный язык…

В дверь постучали. Профессор Квиррелл предупреждающе поднял палец и взмахом руки открыл дверь. Вошла официантка с огромным подносом, полным еды, причём держа его так, будто он ничего не весил (так скорее всего и было). Она поставила перед профессором тарелку с зелёным супом и бокал его обычного кьянти, а перед Гарри – тарелку с тонкими полосками мяса в густом соусе и его обычный стакан газировки с патокой. Затем официантка поклонилась, причём казалось, что она кланяется не формально, а действительно выражает глубокое уважение, и удалилась.

Когда она ушла, профессор Квиррелл вновь поднял палец, призывая к молчанию, и достал палочку. Он начал выполнять заклинания одно за другим и Гарри, узнав их, затаил дыхание. Мистер Бестер выполнял эту серию чар точно в таком же порядке, полный набор из двадцати семи заклинаний, которые нужно применять перед обсуждением любой по-настоящему важной темы.

И если даже обсуждение Тайной комнаты не считалось настолько важным…

Закончив с заклинаниями (он использовал аж тридцать заклинаний, три из них Гарри слышал впервые), профессор Квиррелл сказал:

– Теперь нас какое-то время не побеспокоят. Могу ли я доверить вам секрет, мистер Поттер?

Гарри кивнул.

– Серьёзный секрет, мистер Поттер, – добавил профессор Квиррелл. Он пристально смотрел на Гарри. – Его разглашение может отправить меня в Азкабан. Подумайте, прежде чем отвечать.

На какой-то миг Гарри даже удивился, почему этот вопрос так важен, учитывая его растущую коллекцию секретов. Затем…

Если этот секрет может отправить профессора Квиррелла в Азкабан, значит, профессор совершил что-то противозаконное…

Мозг Гарри сделал быстрые расчёты. Что бы ни было секретом, профессор Квиррелл не считал, что его незаконное деяние уронит его в глазах Гарри. Он не получит никакого преимущества, отказавшись узнать секрет. А если откроется что-то действительно плохое о профессоре Квиррелле, то Гарри будет очень полезно это узнать, даже если он пообещает держать услышанное в тайне.

– Я никогда не испытывал особого пиетета перед авторитетами, – ответил Гарри. – Авторитет властей – не исключение. Я сохраню ваш секрет.

Гарри не стал спрашивать, стоит ли раскрытие секрета той опасности, которую оно сулит Квирреллу. Профессор Защиты не был идиотом.

– Тогда я должен проверить, действительно ли вы потомок Салазара, – обронил профессор и встал из-за стола. Гарри тоже вскочил, скорее рефлекторно.

Очертания профессора расплылись, резко сдвинулись…

Гарри оборвал свой панический прыжок на полпути и замахал руками, чтобы удержать равновесие. В крови бурлил адреналин.

На противоположной стороне комнаты в метре от пола покачивалась голова ярко-зелёной змеи со сложными бело-синими узорами. Гарри разбирался в змеях недостаточно хорошо, чтобы определить вид, но он знал, что «ярко окрашенная» означает «ядовитая». Ирония ситуации заключалась в том, что после превращения профессора Защиты в ядовитую змею привычное чувство тревоги значительно ослабло.

Гарри сглотнул и сказал:

– Приветствую… А, шс-с-с-с, нет, а, приветс-с-ствую.

– Приветс-с-ствую, – прошипела змея. – Ты с-сказал, я с-слышал. Я с-сказал, ты с-слышал?

– Да, я с-слышал, — прошипел Гарри. – Ты анимаг?

– Разумеетс-ся, — отозвалась змея. – Тридцать с-семь правил, правило тридцать четыре: с-стань анимагом. Все рас-с-судительные люди с-становятс-ся, ес-сли с-способны. С-следовательно, очень редко. — В тёмных колодцах глазниц скрывались плоские глаза змеи, контрастные чёрные зрачки на тёмно-сером фоне. – С-самый безопас-сный с-способ общ-щатьс-ся. Понимаеш-шь? Прочие не поймут нас-с.

– Даже ес-сли они змеи-анимаги?

– Лиш-шь ес-сли нас-следник С-слизерина пожелает, – змея издала несколько отрывистых шипящих звуков, которые мозг Гарри перевёл как язвительный смех. – С-слизерин не глупец. Змеи-анимаги не змееус-сты. Была бы больш-шая уязвимос-сть в с-схеме.

Это определённо было аргументом в пользу того, что Парселтанг – не язык разумных змей, который можно выучить, а личная магия.

– Я не регис-стрирован, — прошипела змея. Тёмные колодцы глаз смотрели на Гарри. – Анимаг должен быть регис-стрирован. Наказание – два года в тюрьме. Будеш-шь хранить мой с-секрет, мальчик?

– Да, не наруш-шу обещ-щание, — прошипел Гарри.

Змея замерла, как будто от потрясения, затем вновь начала раскачиваться.

– Придём с-сюда с-снова через с-семь дней. С-с с-собой возьми мантию, что с-скрывает, возьми час-сы, что по времени перемещ-щают…

– Ты знаеш-шь? — ошеломлённо прошипел Гарри. – Как…

Снова несколько отрывистых шипящих звуков, переведённых как язвительный смех.

– Ты приш-шёл на мой первый урок, пока был в другом клас-с-се, брос-сал во врагов пирог, два ш-шарика памяти…

– Дос-статочно, – прошипел Гарри. – Идиотс-ский вопрос-с, упус-стил, что ты умён.

– Глупо упус-скать, — судя по шипению, змея не обиделась.

– Час-сы ограничены, — предупредил Гарри. – Можно ис-спользовать лиш-шь пос-сле девяти час-сов.

Змея дёрнула головой – змеиный кивок.

– Множес-ство ограничений. Можеш-шь ис-спользовать лиш-шь ты, нельзя украс-сть. Нельзя перемещ-щать других людей, но змея в кош-шеле, подозреваю, пройдёт. С-считаю возможным держать с-сами час-сы неподвижно, не тронув чары, пока ты поворачиваеш-шь оболочку вокруг. Проверим через с-семь дней. С-сейчас-с не с-стану говорить о прочих планах. Ты не с-скажешь ничего никому. Не покажеш-шь ожидания, ничего. Понимаеш-шь?

Гарри кивнул.

– Ответь с-словами.

– Да.

– С-сделаеш-шь, как я с-сказал?

– Да. Но, — Гарри издал прерывистый скрежет – так его разум перевёл неуверенное «Э-э-э» на змеиный. – Я не обещ-щаю ничего больш-ше, ты ничего не объяс-снил…

Змея слегка задрожала, что Гарри перевёл как гневный взгляд.

– Конечно нет. Обс-судим подробнос-сти на с-следующ-щей вс-стрече.

Очертания змеи расплылись, сдвинулись и перед Гарри вновь оказался профессор Квиррелл. Какое-то время он продолжал раскачиваться, и его глаза были холодны и пусты, затем профессор расправил плечи и снова стал человеком.

Чувство тревоги вернулось.

К профессору подскочил его стул, и он сел.