Алекс Бринер. Последний ранг. Том 2 - Анна Кондакова

Весь зал — каждый из гостей и слуг — поклонился графу Латынину. Даже сама Лидия Соломина, её супруг и остальные высокопоставленные маги, а также Анастасия и Виринея.

Пришлось поклониться и мне.

Жаль, супруга Латынина уже не увидела, как её муж стал Тёмным Господином. Женщина умерла, и её вынесли в другой зал на носилках.

Теперь осталась главная интрига этой мрачной ночи.

Две оставшихся претендентки на статус Тёмной Госпожи должны были выйти на последний финальный танец. Анастасия вместе с профессором Ворониным и Виринея вместе со мной.

И что-то подсказывало мне, что это будет самое неприятное испытание из всех, что тут были.

* * *

Пока слуги расчищали зал от переломанных гробов и разгребали груды костей, нам дали возможность отдохнуть.

Виринея тут же взяла меня за руку и потянула к столикам в углу. Правда, сейчас мне казалось, что это не Виринея, а её злосчастная пра-прабабка. Её волосы так и остались тёмно-синими, почти чёрными, а походка стала ещё более уверенной и стремительной.

Девушка устроилась напротив меня в кресле за столиком, и к нам в ту же секунду подошёл официант — один из тех некро-големов, которых несколько минут назад Виринея подчинила своей воле.

— Шампанского нам с господином Бринером! — попросила девушка и быстро стянула перчатки.

За всё время Бала Мёртвых она, кстати, ни разу их не поменяла, потому что те всегда оставались чистыми.

А вот на мне была уже третья пара, и я готовился сменить её, поэтому подозвал камергера, который должен был хранить мои перчатки. Тот принёс мне новую пару. Я забрал их, но надевать не стал — за столом разрешалось быть без перчаток.

Когда слуга ушёл, Виринея откинулась на спинку кресла и посмотрела на меня с ожиданием — ей не терпелось услышать моё мнение насчёт произошедшего. У неё даже глаза заблестели и дыхание участилось.

— Ну и как тебе моя сила, Алексей Петрович?

— Она вызывает уважение, — честно признался я, а потом всё же добавил, ощущая себя занудой: — Но ты серьёзно рискуешь.

Девушка вздохнула.

— Даже порадоваться за меня не хочешь?

— Почему же, я рад. Только это была не твоя настоящая сила…

Мне пришлось замолчать, потому что пришёл официант.

Как только он расставил перед нами бокалы с шампанским, Виринея взяла один, а второй подвинула ближе ко мне, после чего снова уставилась на меня.

— И чья же это была сила, Алекс? И почему же она не настоящая?

Я нахмурился и тоже взял бокал.

— Обсудим это после бала.

Она наклонилась ближе, заговорив шёпотом:

— Разве ты ещё не понял, что с такой силой я могла бы атаковать это сборище аристократов и легко освободить Феофана, забрать дядю, а потом покинуть этот паршивый бал? И никто бы мне не помешал.

— Согласен, — кивнул я. — Смогла бы.

— Вот, — улыбнулась Виринея. — И все вокруг тоже это поняли. Но я не стала этого делать, потому что ты говорил мне, что у тебя всё по плану, а я не хочу рушить твои планы. Надеюсь, это стоило того.

Я опять кивнул.

— Стоило. Скоро увидишь насколько.

Виринея выдохнула и отпила шампанского.

Я поставил бокал на стол, так и не пригубив — решил, что мне потребуется максимальная трезвость для следующего испытания. Именно оно должно было стать последним на этом балу, и именно после этого танца графиня Соломина собиралась преподнести всем десерт.

«Абу, — обратился я к фантому, — то зеркальное блюдо на месте?».

«На месте, хозяин! — отрапортовал Абубакар. — И тот слуга тоже на месте. Стоит рядом с блюдом, как вкопанный».

«Понял. Следи дальше».

«Есть, мой царос!».

Я посмотрел на соседний столик. Там сидели Анастасия и профессор Воронин. Им тоже принесли по бокалу шампанского, и ситуация была примерно такой же, как у меня и Виринеи: Анастасия с удовольствием пила напиток, а её спутник к нему даже не притронулся.

Воронин косился на племянницу и был всё так же мертвецки бледен.

Да на бедняге лица не было!

Анастасия что-то говорила ему и улыбалась, порозовев от игристого вина, но он её не слушал, погрузившись в мрачные мысли.

— Алекс, тебе страшно? — снова зашептала Виринея, отставляя в сторону опустевший бокал из-под шампанского и жестом прося слугу налить ещё.

Это был странный вопрос.

Не знаю точно, какую эмоцию я сейчас испытывал, но это точно был не страх. Скорее, холодная решительность. Я давно шёл к встрече с Волотом и ради неё рискнул даже мальчишкой-пророком. Я и сам бы мог сейчас, как и Виринея, атаковать всё это сборище аристократов, но пока не видел в бойне смысла.

Они играли в игру.

Я — тоже. И моим выигрышем должен был стать сам Волот.

— Нет, не страшно, — наконец ответил я, не сводя взгляда с Виринеи. — А тебе?

Она опустила глаза и снова взяла наполненный бокал с шампанским, затем сделала крупный глоток и посмотрела на меня.

В глубине её глаз отразилась зелень мрака Эреба и дьявольская темнота взора Хибинской Ведьмы.

— А мне страшно, Коэд-Дин, — ответила она. — Очень страшно.

* * *

Примерно через полчаса хозяйка бала снова поднялась со своего кресла-трона и встала у перил главного балкона.

Рядом с ней неизменно находился Феофан.

Супруг графини остался сидеть в кресле и опять выглядел отрешённым. Графиня же наоборот проявляла большое рвение в управлении Балом Мёртвых.

Окинув взглядом гостей внизу, за столиками и на других балконах, она всем улыбнулась. Оркестр был готов начинать, и графиня наконец подняла руку.

— Дорогие гости! Приготовьтесь к самому тёмному часу на сегодняшнем Балу! Час перед рассветом! Всего две пары осталось для того, чтобы сразиться за статус! Мы чествуем этих смельчаков сегодня! Кто-то из этих двух прекрасных и коварных женщин станет Тёмной Госпожой! И пусть мрак Эреба озарится их силой! Пожелаем удачи их защитникам! Есть большая вероятность, что кто-то из них сегодня не выживет!

Слуга поднёс графине бокал с шампанским.

Женщина взяла его и подняла над залом.

— Объявляю последний танец! В этом десятилетии мы назвали его «Обнажённый котильон»! И прибудет с нами мрак до рассвета!

Гости подняли бокалы и ответили нетерпеливым тревожным хором:

— МРАК ДО РАССВЕТА, ГОСПОЖА!

Графиня выпила шампанское до дна, поставил его обратно на поднос и величественно уселась в кресле-троне. Рядом, как верный паж, встал Феофан.

Виринея схватилась за