Старшие сыновья - Борис Вячеславович Конофальский

ни пытался облегчить свой и без того тяжёлый рюкзак, но выхода не было – запасные батареи для рации придётся брать. И у Самары ноша не получалась лёгкой; помимо воды, оружия, медикаментов, ей приходилось нести ещё и коптер с запасными батареями к нему.

Они вернулись в лагерь, когда солнце начинало заметно припекать.

И снова сели есть, а после он проверил и свой, и её рюкзак. С оружием и патронами его ноша переваливала за двадцать килограммов. Это не считая канистры с водой и фляги. Но и её рюкзак был тяжёл, килограммов тринадцать, плюс коптер, плюс винтовка с патронами и ружьё. Самаре, конечно, не придётся идти несколько часов по барханам, ей нужно протащить всё это всего пять километров, тем не менее… Тем не менее…

В два часа дня, по страшной жаре, когда все люди прятались в палатках с кондиционерами, приехал в лагерь человек. Тот самый, который уже приезжал к Горохову от Людмилы Васильевны.

«Шестьдесят два градуса на термометре его не остановили, хороший у него кондиционер в квадроцикле. Мало того, что Люсичка сама может себе позволить такой транспорт, так она даже своим людям такую роскошь предоставляет. Богато живет девушка».

Инженер вышел к нему, щурясь от ослепительного солнца, а мужичок вылез к нему на жару из прохладной кабины и говорит:

- Людмила Васильевна просила передать, что всё складывается именно так, как она и планировала.

- Людмила Васильевна в этом уверена? – уточнил Горохов, не сильно надеясь, что на это вопрос он получит хоть какую-нибудь внятную информацию.

Так и вышло: посланец не удостоил его ответом вообще, повернулся и полез в прохладную кабину. Инженер поглядел вслед уезжающему квадроциклу и, чтобы не жариться на солнце, тоже пошёл к себе.

Даже тут, в тени скалы, под толстым брезентом палатки, было жарко, кондиционер едва охлаждал воздух. Самара то и дело поливала себя из маленькой миски.

- Жарко, - сказал Горохов, присаживаясь возле неё.

- Для этого времени года – нормально, бывали годы и пожарче.

Он глядит на её красивое тело под тонкой мокрой тканью рубахи и спрашивает:

- Ты сможешь завтра, на такой же жаре, просидеть там, где мы сидели, когда проводили разведку?

Он не был уверен, что ей это под силу. Ему и самому будет непросто, он уже думал, где ему пережидать дневной зной. Но Самара только хмыкнула в ответ на его сомнения:

- Десять литров воды с собой возьму и весь день просижу, если тень хорошая будет.

Он рад был это слышать, иметь глаза в виде камеры коптера ему никак не помешало бы. Тем более, она будет нужна, да просто необходима, если вдруг что-то пойдёт не так.

- Так что, снова пойдём на тот берег? – спросила казачка, пока он сидел задумавшись.

Инженер поднял на неё глаза:

- Да, надо решить этот вопрос.

- И что это за вопрос? – спросила она. И, подумав, спросила. – Или не скажешь?

- А тебе это и вправду интересно?

- Конечно, дело, чай, не шуточное, раз за него ты за него столько денег обещаешь. Значит, непростое дело, опасное.

Горохов усмехнулся:

- Да, непростое, опасное. А ты, что же, боишься?

- Я роду казацкого, - гордо отвечала Самара, вся приосанилась, красивая стала, - я в степи родилась, чего же мне бояться? Разве что детей полными сиротами оставить, так и то общество пропасть не даст. Так что не боюсь я.

- Ну и правильно, – сказал инженер. – От страха руки дрожат, он стрелять мешает.

- Так что, не скажешь, зачем идём? – не отставала она.

- Из того дома, что мы видели, нужно кое-что забрать, - отвечал он, подумав, - а без одного человека это забрать невозможно. И этот человек завтра как раз туда собирается. Вот я туда и хочу попасть, с ним там повстречаться.

- Убьёшь того человека? – сразу спросила она.

- Хотелось бы его с собой забрать, - ответил он, и она поняла по выражению его лица, что если не получиться его забрать… то…

- Как же ты его заберёшь, если там четверо даргов? – она всё хотела знать; как только у неё выдержки хватало до сих пор не задавать ему вопросов.

- Даргов я убью, - коротко отвечал инженер.

- Четверых? – она даже головой покачала: это невозможно. – Дарги - это тебе не сколопендры, и даже не прыгуны. Ты хоть одного дарга за свою жизнь убил?

- Убил, – он кивнул головой.

- Одного?

- Больше.

- Больше? – она опять не верила. – Это сколько?

- Может, двадцать.

Тут казачка скривилась и махнула на него рукой:

- Дурой меня считаешь?Смеёшься надо мной?

- Нет, не считаю и не смеюсь. Первого дарга я убил, когда мне было четырнадцать.

- И с тех пор двадцать их набил?

- Ну или около того.

- У нас во всех окрестных куренях нет такого казака, чтобы даже полстолько даргов побил бы. Это что ж, ты лучше любого нашего казака?

- Ну это уж ты сама решай.

Может, она и хотела, но не могла с собой совладать. Не могла поверить, что сидящий перед ней мужчина мог убить столько опасных и злых врагов. Она прищурилась и спросила с заметным сомнением:

- А что ты за герой, кто же ты есть?

- Ох и бестолковая ты баба, Самара, - с усмешкой отвечал ей Горохов, доставая сигареты. - Ну сколько раз тебе можно повторять, я горный инженер, у меня и диплом есть.

Она всё равно смотрит на него недоверчиво, даже губы поджала чисто по-женски.

- Что? Не веришь? Вон, в сумке бумага лежит, можешь посмотреть.

Глава 44

Одежда казачья, сделанная вручную, в некоторых аспектах была лучше одежды, сделанной на фабриках. Обмотки и чуни на завязках были намного легче сапог, к которым привык инженер. Но обмотки были лёгкой дорогой к телу для песчаного клеща. Чуни мягкие, удобные, в них легко забираться на барханы, но тот же клещ, а может даже, и паук мог легко проникнуть под эластичную кожу этой обуви. А уж к платку, обмотанному вокруг головы, он никак не мог привыкнуть.