Повелитель огня III - Алексис Опсокополос

знает, но я тоже хотел бы знать, зачем там тащить с собой истекающего кровью, когда есть двое почти здоровых?

— Ты ведь хотел кого-нибудь допросить? Те двое, — Горек кивнул на стоявших с поднятыми руками огневиков, — ничего не знают. А этот с распоротым боком — заместитель командира отряда.

— А ты разбираешься в их форме?

— Я чувствую, что он тот, кто тебе нужен.

— Ты неправ, — простонал раненный в бок. — Я не заместитель командира.

— Может, я ошибся насчёт твоей должности, но ты единственный из всех, кроме командира, кому доступны чары. Поэтому, если кто из вас знает что-нибудь ценное, так это ты. Остальные просто солдаты. У тебя есть зелье или дать?

— Есть.

— Тогда подлечись, и через три минуты выходим, — сказав это пленному, Горек обратился ко мне: — Не стоит здесь задерживаться. Может, в версте отсюда сотня стоит, и те двое к ней бегут.

— Не исключаю такого варианта, — согласился я. — И раз уж они всё равно убежали, а для допроса ты выбрал кандидата, то предлагаю остальных отпустить. Меня напрягает, что они на нас смотрят, не сводя глаз. Ещё вытворят что-нибудь.

— Давай отпустим, — согласился королевич и крикнул огневикам: — Уходите и уносите своих раненых и убитых! И передайте тем, кто вас к нам отправил, что сегодня мы вас пощадили, но если вы сунетесь к нам ещё раз, то живым не уйдёт никто!

Разумеется, все закивали и пообещали передать. Они бы что угодно пообещали, лишь бы скорее убраться отсюда.

— Кстати, обрати внимание, через мост они не побежали, — заметил я, глядя вслед удаляющимся огневикам.

— Ловушка там, — сказал Горек. — Вот и не побежали. Я вообще думаю, у них задача была — заставить нас побежать через этот мост.

— Может, и так. Скоро узнаем, — сказал я и посмотрел на раненого в бок огневика, который пил в этот момент какое-то зелье из небольшой бутылочки.

— Тебя подлечить, Владимир? — спросил меня Горек.

— Ты себя подлечи, у тебя рана на всю щёку.

— Не сейчас, — отмахнулся королевич. — Надо уходить быстрее. По одной дозе каменной слезы только выпьем, чтобы силы восстановить, и всё. Остальное потом.

— По одной! — предупредил я.

— И долго ты мне будешь про тот случай напоминать? — насупился королевич и достал из поясного мешка два пузырька, один протянул мне.

Я взял зелье, быстро его выпил и ощутил мгновенный прилив сил. Всё же магия — хорошая штука, если использовать её для благих дел.

— Куда теперь пойдём? — спросил я Горека, когда тот управился со своим пузырьком.

— Сейчас в горы, как можно повыше, куда за нами никто не полезет, — ответил горан. — А там будем думать.

— Но сначала надо найти Желтка! — неожиданно заявил молчавший всё время Добран.

— Желтка ты своего теперь найдёшь только у его заводчика на ферме, — сказал я.

— Кости от Желтка он найдёт в гнезде у мглецов, — усмехнулся Горек. — Домашний гусак ночи не проживёт в горах — сожрут.

— Его надо найти! — стоял на своём мальчишка. — Ему страшно.

— Он убежал, — сказал я. — Но обещаю купить тебе другого в первом же городе. Поверь, мне не очень хочется таскать на горбу провизию и вещи.

— Нет! — упирался пацан. — Желток не мог от меня убежать! Мы друзья!

Признаться, я не раз отмечал, что Добран и Желток сильно привязались друг к другу. Иной раз мальчишка так эмоционально разговаривал с ящером, а том ему отвечал шипением, что мне казалось, они друг друга понимают.

— Добран, — вмешалась в наш разговор Ясна. — Владимир прав, гусаки никогда не возвращаются, если убегают. Мы купим другого.

— Но друзья не покупаются, — заявил мальчишка. — Мне не нужен другой гусак, мне нужен Желток. Он мой друг.

— Знаешь, Добран, — сказала Ясна. — Мне тоже жаль Желтка, но сейчас мы должны думать о себе.

— Но ему страшно!

— А мне не страшно? — Крепинская княгиня заорала так, что мы все аж вздрогнули. — Мне не страшно, по-твоему? Я только что убила огневика! И между прочим, из-за тебя убила! Мы все здесь только что убили и покалечили кучу огневиков, чтобы тебя спасти, и неизвестно, что теперь нам за это будет. Но ты не думаешь об этом, ты думаешь о своём гусаке. Где твоя благодарность, Добран? Забудь про гусака! Нам самим бы ноги отсюда унести, пока огневики не вернулись с подмогой. Нам вообще ужасно повезло, что они не ожидали сопротивления и расслабились. И дали нам ударить первыми. Забудь про гусака, Добран!

Ясна психанула сильно, такой я её никогда не видел — похоже, ей нелегко давалась то внешнее спокойствие и уверенность, что мы обычно наблюдали. И это было логично — девчонка была совсем ещё молодой. А Добран, не ожидавший такой отменной отповеди, вытаращил глаза и заревел. Этого, как и вспышки Ясны, тоже никто не ждал. Чего только мы не пережили с этим мальчишкой за время наших приключений, он всегда держался, а тут вдруг заплакал.

— Женщины и дети — слабые звенья в любом деле! — глубокомысленно заявил королевич, подводя итог и окончательно превращая всё в какой-то цирк.

— Мы все просто перенервничали, — сказал я. — И это неудивительно.

Ясна к этому времени уже немного успокоилась, она примирительно приобняла Добрана и произнесла:

— Не плачь, такое бывает. Иногда приходится кого-то терять.

— Я бы не плакал, если бы его потерял, — ответил мальчишка. — Но он рядом, и ему страшно. Ему нужна помощь, а я не могу ему помочь, потому что вы не разрешаете.

— Да с чего ты решил, что он рядом? — спросил я.

— Потому что чувствую! — ответил Добран. — Дайте мне десять минут, и я найду Желтка.

— Пять! — сказал я. — Даю тебе пять минут, потому как нам всё равно надо отдышаться, выпить зелье и перевязать раны.

Мальчишка на это лишь кивнул, смазал с щеки слезу и с диким воплем: «Желто-о-ок!» рванул за холм.

— Я с ним! — крикнула Ясна и побежала за Добраном.

А я подошёл к Гореку и, кивнув на обрабатывающего какой-то мазью раненый бок огневика,