Ночь в одиноком октябре - Желязны Роджер Джозеф

Пока я спускался по лестнице вниз, он неустанно повторял:

– Спятил, точно, спятил…

– А теперь давай, рассказывай, – велел я, после того как он достойно угостился сливой и двумя виноградинами.

– Викарии Робертс вбил себе в голову, будто по соседству вершится что-то крайне неестественное, – прочавкал он.

– Странно. И что привело его к подобным выводам?

– Трупы, в которых не осталось ни капли крови, и люди с анемией, которым в последнее время слишком часто начали сниться сны с участием летучих мышей. Ну, и так далее.

Во время своих прогулок я не раз встречался с викарием Робертсом. Это был низенького роста толстячок, вечно мрачный, в старомодных квадратных очках в золотой отраве. Поговаривали, что частенько из-за своей комплекции в самый разгар проповеди он багровеет и начинает брызгать во все стороны слюной и что иногда его вдруг начинают бить судороги, после чего он впадает в бессознательное состояние, выражая при этом странный восторг.

– Это и понятно, типичный истерик, – сказал я.

– Все верно. В общем, как бы то ни было, с недавних пор он взял моду бегать по приходу по ночам, таская с собой арбалет и колчан со стрелами. «Летающие колья» – так он, кажется, их называет. Шаги у двери! Могу поспорить, это он! Спрячь меня!

– Нет нужды, – успокоил его я. – Мой хозяин не позволит какому-то безумцу с опасным оружием в руках врываться и обыскивать дом. Здесь царят мир и изысканность.

Дверь открылась, и до нас донеслись приглушенные звуки голосов. Затем голос викария поднялся. Джек, будучи настоящим джентльменом, отвечал, как обычно, мягким, обходительным тоном. Викарий заорал что-то про Создания Ночи, Деяния Святотатственные, Богохульства во Плоти и все такое прочее.

– Вы предоставили ему убежище! – донесся его вопль. – И я следую за ним!

– Никуда вы не следуете, – отвечал Джек.

– Я располагаю полномочиями свыше, и, проклятье, я иду! – ответствовал викарий.

Затем раздались звуки какой-то возни.

– Прошу прощения, Игл, – извинился я.

– Да, Снафф, конечно.

Я выбежал в коридор, но Джек уже закрыл дверь и задвинул засов. При виде меня он улыбнулся. Из-за его спины раздался яростный стук.

– Все нормально, Снафф, – сказал он. – Не собак же спускать на беднягу. М-м… и все-таки где твои приятель?

Я поглядел в сторону кухни.

Он направился туда, я последовал за ним в нескольких шагах. Когда я вошел, он скармливал Иглу очередную виноградину.

– «Создание Ночи», – проговорил он. – «Богохульство во Плоти». Тебе здесь ничего не угрожает. Если хочешь, можешь даже персик съесть.

И, насвистывая, он удалился. Стук в дверь продолжался еще пару минут, после чего затих.

– Как ты думаешь, что нам теперь делать с этим человеком? – спросил Игл.

– Держаться от него подальше, вот и все.

– Легко сказать. Вчера он выпалил по Ночному Шороху, и Трескуну тоже чуть не досталось.

– А они-то тут при чем? Они же, вроде, к проклятым тварям не относятся.

– Верно, но он заявляет, будто явилось ему видение о сообществе неких святотатцев и их знакомых, ведущих приготовления к какому-то большому физическому событию, во время которого выступят они друг против друга, и над всем человечеством нависнет угроза. А вампиры, якобы, – это «знак», первое подтверждение его правоты.

– Интересно, кому там больше делать нечего, как посылать ему такие видения?

– Трудно сказать, – ответил Игл. – Но завтра он может пальнуть по тебе или по Джеку.

– Надеюсь, нашим прихожанам хватит ума отослать его на Континент, подлечиться немножко у какого-нибудь целительного источника, – пожелал я. – И осталось-то каких-то две с половиной недели.

– Сомневаюсь, что прихожане так поступят. У меня такое впечатление, что он и их втравил в это дело с видением. Во всяком случае, сегодня ночью по округе с арбалетом шастал не он один.

– Значит, надо будет разнюхать, кто эти люди, разузнать, где они живут, и держаться от них подальше.

– Сам я пользуюсь эхолокацией, но я понял тебя.

– Ночной Шорох и Трескун, очевидно, уже в курсе дел. Я предупрежу Серую Дымку, а ты сообщи Ползецу и Бубону.

– А как насчет компаньона этого Тальбота.

– Насколько я понял, у Ларри Тальбота, кроме растений, нет помощников. А о себе, думаю, он сможет позаботиться и сам.

– Все понял.

– И нам надо договориться друг с другом, чтобы передавать по цепочке, где кто живет. Тем ребятам ведь все равно, открывающий ты или закрывающий.

– И с этим согласен.

Чуть погодя я вышел на разведку, но в пределах видимости никаких силуэтов с арбалетами не маячило. Так что я снова распахнул окно и выпустил Игла. Прямо над окном, глубоко погрузившись в стену, торчали два тяжелых арбалетных болта.

14 ОКТЯБРЯ

Когда я вошел во двор дома Сумасшедшей Джилл, Серая Дымка едва-едва закончила что-то там выкапывать и теперь тащила это что-то к дверям. Я посвятил ее во все события прошлой ночи, и она, хоть и предостерегла меня в очередной раз от излишнего доверия к летучим мышам, тем не менее оценила серьезность угрозы, представляемой викарием и его командой. Как раз прошлой ночью, когда они с Джилл возвращались домой, кто-то выстрелил по ним с вершины холма, заставив их спасаться бегством и потом пережить несколько волнующих моментов у камина. Завершив все дела, Серая Дымка сказала:

– Я тоже хотела переговорить с тобой кое о чем.

– Давай.

– Сначала то, что не терпит отлагательств. Впрочем, лучше я тебе покажу.

Мы вышли со двора.

– Вчера констеблю Теренсу нанес визит офицер полиции, прибывший сюда из самого Лондона, – продолжала она. – Мы с Ползецом видели его проезжающим на гнедой кобыле,

– Да?

– А сегодня Трескун заметил, что та самая кобыла бесцельно бродит по полю, и заинтересовался. Мы обыскали все окрестности, но седока нигде не обнаружили. Спустя некоторое время мы бросили это занятие и ушли.

– Вам следовало позвать меня. Я бы взял след.

– Я заходила за тобой. Но тебя не было видно.

– Да, точно, я выполнял кое-какую работу по дому… Ну, и что там дальше?

– Немного погодя я прогуливалась в другом поле – там, куда мы сейчас направляемся, неподалеку от тебя. Пара ворон скакала в траве, и мне пришла в голову мысль, что неплохо было бы пообедать. Как позднее выяснилось, та же самая мысль посетила и их. Они выклевывали глаза констеблю. Тело его лежало укрытым в траве. Это как раз перед нами.

Мы приблизились. Ворон уже не было. Глаз тоже. Человек был одет в полицейскую форму. Кто-то перерезал ему горло.

Я сел и уставился на труп.

– Что-то не нравится мне все это, – наконец выговорил я.

– А я и не рассчитывала, что ты придешь в восторг.

– Слишком близко. Мы живем вон там, рукой подать.

– А мы – вон там.

– Ты еще кому-нибудь рассказывала об этом?

– Нет. Значит, это не ваших рук дело, если только ты не хороший актер.

Я потряс головой.

– В этом нет никакого смысла.

– Но, по идее, Джек должен обладать властью над неким ритуальным ножом.

– А у Оуэна имеется серп. И что с того? А Растов обладает удивительной иконой, написанной сумасшедшим арабом, отрекшимся от ислама. Но в то же время он мог воспользоваться и обыкновенным кухонным ножом. У Джилл – метла. Но думаю, она без труда могла подыскать что-то такое, чем можно было бы перерезать глотку.

– Тебе известно об иконе?

– Конечно. Это ж моя работа – выслеживать атрибуты. Я сторожевой пес, не забывай. А у Графа, вероятно, в распоряжении перстень, у Дорогого Доктора – чаша. Мне кажется, это самое обыкновенное убийство. Но теперь на голову нам свалилось тело, прямо по соседству с нашими домами. И не какое-то там тело, а труп полицейского. Начнется расследование, а, признай, все мы крайне подозрительные типы и всем нам есть что скрывать. Мы планировали пробыть здесь всего несколько недель. Свои дела мы стараемся обделывать подальше отсюда – пока. Стараемся не вызвать в округе никаких подозрений. Но все мы здесь пришлые с весьма неясным прошлым. Этот случай может подпортить многое.