Даже Смерть знает мое имя 3 - Евгений Валерьевич Решетов

мы с Бульдогом метнулись к ректору. Его грудь судорожно вздымалась, глаза закатились, а всю шею покрывала кровь.

— Ого-го! — выдохнул Бульдог, дёрнув головой.

— Граф ещё жив — это хороший знак, а ты уже кряхтишь, — проговорил я, вытащил фляжку с водой и принялся торопливо смывать кровь с шеи ректора.

Оказалось, что он не так уж сильно пострадал. На его коже алели лишь две дырочки. И то, они уже не кровоточили. Кровь свернулась.

— Твою мать, — зло прошипел я, скрипнув зубами. — Эта сука три раза поимела нас! Прям как в сказке! Мы могли с чистой совестью помчаться за ней, поскольку граф не помер бы без нашей помощи. Кажется, в слюне вампиров содержится какой-то фермент, отвечающий за свёртываемость крови жертвы. Думаю, ректор скоро очнётся.

— А если он станет вампиром? Диким вампиром, не контролирующим свою жажду крови? Вам-то ничего не будет, сударь. Вы и так мертвец. А у меня-то в жилах течёт горячая кровь, — тревожно выдал охотник и оценивающе посмотрел на шею ректора, словно уже примерялся, как её половчее перерубить.

— Давай решать проблемы по мере их поступления. Надо дождаться пробуждения ректора и оценить его состояние, — твёрдо произнёс я и посмотрел на бабку.

Она лежала на боку с навсегда застывшей печальной физиономией и стеклянными глазами, в которых жизни было ровно столько же, сколько в камне на дне Мёртвого моря. Блин, а я ведь даже не успел поймать её душу.

— Жалко её, — вдруг сказал охотник, тоже посмотрев на старуху. — Мы убили её, а ведь она, кажется, делала доброе дело. Вампирша легко могла придумать ту историю с похотливым сыном этой бабки. На самом деле всё могло быть совсем не так.

— Не переживай. Старуха явно в чём-нибудь была виновата, так что мы её за дело грохнули. Я уверен, что она, как минимум, дом на реке построила без разрешения надзорных ведомств, — усмехнулся я, вообще не испытывая никакого раскаяния. — Лучше не стой столбом, а плесни в рот графа той бурды, что во второй фляжке. Авось это «винишко» поможет ректору побыстрее прийти в чувство.

Охотник вытащил из седельной сумки фляжку, отвинтил крышку и сделал глоток. Поморщился, а затем открыл рот графа и влил туда добрую порцию.

— Аргх! — выдохнул ректор, резко открыв глаза и рефлекторно сглотнув бурду. — Вы меня добить… кха… решили? Что за керосин?

— Вы как себя чувствуете, ваше сиятельство? — торопливо осведомился Бульдог, отойдя от ректора, принявшего сидячее положение.

— Бывало и лучше, — прохрипел тот, кашлянул и прикоснулся пальцами к двум красным точкам на шее. — Что теперь со мной будет? Я умру? Стану вампиром?

— Поживём — увидим, — философски ответил я, протягивая руку графу.

Тот схватился за неё и встал на ноги, а потом сумрачно проговорил:

— Хотелось бы больше конкретики.

— А конкретика такова… Мы идём в Леснянск, — сказал я, проведя рукой по лысой голове. — И по пути будем наблюдать за вашим самочувствием, господин ректор.

— Вы даже не попытаетесь отомстить этой вампирше? — удивился Бульдог, выгнув брови. — На вас это не похоже, сударь Ратников.

— Отомщу, если получится, но не буду ставить месть во главу угла. И да, я хочу пройти через Врата Богов — это ответ на ваш вопрос, господин граф. Он весьма отчётливо пляшет в ваших глазах.

— Но ведь эта вампирша сказала, что лич не может стать богом, — протараторил ректор, продолжая трогать шею. — Да и вообще, я так понял, что богом может стать один из миллиона, а то и нескольких миллионов.

— Я не лич, а архимаг в теле лича. И у меня есть основания полагать, что я всё-таки могу стать богом.

— Может, вы сперва отправите нас с Бульдогом домой, а уж потом будете пытаться пройти через Врата Богов⁈ — выпалил изрядно разнервничавшийся граф, вскочивший на ноги.

— Если я не стану богом, то хрен вам, а не возвращение домой. Я не знаю, как это сделать.

— Вы меня обманули? — промычал охотник, осуждающе глядя на меня.

— Где же я тебя обманул? Я сказал, что сделаю всё возможное, дабы отправить тебя домой. И я не отказываюсь от своих слов. Ваше сиятельство, хватит уже проверять клыки, ведите нас в Леснянск. К утру мы должны быть там.

— Вам-то хорошо говорить, вас вампирша не кусала, а я теперь бог знает кем стану, — проворчал граф, но всё же посмотрел на звёздное небо и двинулся в ту же сторону, куда убежала Рыжая. Видать, она тоже направляется в Леснянск.

— Господин ректор, мыслите позитивно, — проговорил я, покосившись на Бульдога, который закинул на плечи седельные сумки.

— Куда уж позитивнее, — саркастично буркнул тот, шелестя опавшей листвой, покрывающей узкую тропинку.

Он шёл первым, я за ним. Бульдог замыкал нашу крошечную процессию. При этом охотник не спускал цепкого взгляда с ректора, а его лапа всё время шастала неподалёку от рукояти топора.

Я же по большей части наблюдал за окрестностями ночного леса, прислушиваясь к чуйке. Она мне говорила, что вокруг нет живых крупных существ. Однако по пути встретилось несколько мёртвых. Благо они лежали под землёй. Кажется, трупы лесных разбойников, а может их жертв.

Постепенно мрак становился всё более серым, а ночные птицы и животные сменялись теми, что любят дневной свет.

Вскоре показался и край багрового солнца. Его лучи осветили лес, сорвав последние штрихи мрака. На изумрудной траве заблестела роса, а целый хор птиц встретил светило переливчатыми трелями.

— Что-то мне дурно от солнечных лучей, — пожаловался ректор, смахнув со лба капельки пота, вызванного долгой, монотонной дорогой.

— Эффект плацебо. Вы уверовали в то, что станете вампиром, вот и верите в ту херню, что приписывают этим кровососущим существам, — сказал я, совсем не чувствуя усталости, хотя прошёл уже не один километр.

— Нет, нет, нет, — запротестовал граф, отодвинув кусты, мешающие пройти по тропинке. — Я же понимаю, что чувствую. Кожу щиплет, когда на неё попадают солнечные лучи.

— А крови хочется? — тревожно пробасил Бульдог, поправив седельные сумки, покоящиеся на том плече, что было выше.

— Жажда есть, — признался ректор, облизав губы.

— Бульдог, дай его сиятельству флягу с водой, — пробурчал я. — Не крови он хочет, а просто жажда