Попаданкам не изменяют, дорогой дракон, или Замуж за истинного (СИ) - Ева Кофей

Я качаю головой.

— О, в этом смысле никакой проблемы нет. Поверь, я очень прогрессивна. Меня волнует, какое у него сердце. Не доверяй слепо, хорошо?

Должно быть, всё-таки не до конца меня поняв, Сирина всё-таки кивает.

Ну да, чего слушать больную и старую женщину, когда тут первая любовь и все мысли только о нём?

Плавали, знаем.

— Наш писарь уже пригласил мага, чтобы вперёд королевы пришёл и наложил на замок заклинание, так что не волнуйтесь.

— Какой ещё маг и какое заклинание он будет накладывать на замок?

Сирина подаёт мне вычурное платье, подобранное Гарольдом, но я прошу принести что-нибудь попроще. Помню, как он переживает и боится увольнение, и обязательно переоденусь, когда о прибытии королевы объявят. Думать же о том, что мне придётся таскать на себе персональную кунсткамеру лишние несколько часов — невыносимо.

— Заклинание, которое сгладит все неровности и сделает пребывание Её Высочества здесь более комфортным. Это так же хорошо скажется на вашей репутации. Конечно, это очень дорогой заказ, но у нас нет выбора.

— Ага. Знакомая практика.

Это как муляжи натягивают на старые ветхие дома, когда президент проводит свой объезд по стране? Я правильно понимаю?

Вот только как Её Величество узнает, что замку требуется ремонт, если не увидит это своими глазами? Не то чтобы я хотела брать деньги у короны, но…

Платить их за временный фотошоп для королевы, учитывая что Викторию сюда запихнули без всяких заклинаний — эта мысль сразу же застревает в моём мозгу, словно кость в горле.

— Скажи писарю, чтобы отменил. Этот замок и без того очень комфортный…

— Но… — Сирина округляет глаза. — Ваше Высочество…

— Что?

Она как раз заканчивает с моей причёской и последними штрихами в одежде. Я подхожу к зеркалу, оцениваю корзинку, которую девушке удалось сплести на моей голове из коротких волос, поправляю платье и остаюсь вполне себе довольной.

— Что? — продолжаю свою мысль. — Разве корона могла отправить жену одного из наследных принцев в неподобающего вида замок? Разве в таком замке может и по сей день жить истинная дракона? Неужели ты такого плохого мнения о Её Величестве?

— Нет, но…

— Вот и всё. Пускай посмотрит правде в глаза. Жизнь — не сказка. А плесень и прогнивший туалет, ой, простите, уборная, её не убьют. Деньги потратим на ремонт.

Сирина отлучается выполнять мои поручения, Гарольд занят приготовлениями к прибытию королевы, Ричарда и Риордана в замке нет, сейчас лучшее время, чтобы выудить больше информации из Алисы или найти эльфа.

Но мои планы прерывает… Виктория.

Слишком быстро. Вчера я едва не умерла, вчера мы обе едва не погибли, а сегодня она вновь появляется?

В этот раз всё иначе. Я сдерживаюсь, чтобы не вскрикнуть, ведь вижу её холодное выражение лица в зеркале. В которое смотрюсь сама.

В глазах принцессы боль. Она выглядит гораздо хуже меня. Хотя тело у нас и общее.

— Боже…

Прикрываю рот ладонью. Словно сцена из грёбаного ужастика.

— Что с ней? — вдруг спрашивает Виктория.

Я не отбегаю от зеркала. Почему-то решаю остаться.

— С кем?

Ви не перехватывает контроль. Мы впервые говорим вот так. Хотя нет, впервые нечто похожее было в подвале, когда я наблюдала за всем со стороны. Просто сейчас принцесса на моём месте.

— С Магдой.

— Она мертва.

Принцесса злится и скалится. Словно раненое животное.

— Знаю. Когда её похоронят?

Веду плечом.

— Я ещё не интересовалась этим…

— Тебе не понять, — отрезает Ви холодно.

Его глаза горят ненавистью. Мне вдруг становится так жаль. Ей пришлось убить подругу. Ту единственную, кто была рядом в горе. Кто из солидарности даже сошла с ума на пару с принцессой. Кто так же пострадала от жестокости мужчины.

Виктория сделала выбор. Но это не значит, он дался ей малой кровью.

— Что я могу сделать? — вдруг срывается с губ.

Она усмехается в ответ. А затем вдруг просит:

— Пусть её похоронят. В зимнем саду. Я хочу с ней попрощаться. Если ты будешь там, я тоже смогу посмотреть.

Я киваю. Это может быть ловушкой. Но отмахнуться не получается. Это первая в новом для меня мире история настоящей любви. Виктория растворяется уже в моём отражении, но я успеваю спросить:

— Скажи… Ты на самом деле мертва?

Ответ заставляет меня вздрогнуть:

— Я не умру, пока ты жива.

Значит, она всегда будет делить со мной тело? Если бы ещё брала его для мирных целей, так ведь почти каждый раз она пыталась меня убить. И себя, получается.

Иногда и другим достаётся…

И что мне с ней делать?

В любом случае, дальнейший разговор невозможен, Ви уже исчезла.

Я отправляюсь на поиски слуг, спрашиваю о теле Магды и ужасаюсь ответу. Крепкий мужчина, один из тех, кто отвечает за безопасность в Кроуэле, говорит, что сегодня ведьму сожгут посмертно.

Рискуя своим положением, я всё-таки отдаю приказ:

— Она уже мертва. Я хочу похоронить её, как подобает.

— Но, Ваше Высочество, она — ведьма. Ведьмы должны гореть. К тому же она совершила страшное преступление…

Я заглядываю в его глаза и отвечаю спокойно то, что действительно думаю:

— Она не столько ведьма, сколько больная женщина. И так просто совпало, что в её руках был инструмент, которым она смогла воспользоваться против дракона. Она уже наказана… Богиня, да я сама её наказала!

— Прошу прощения, Ваше Высочество, — он кланяется.

— Послушай, она была моей подругой. Она совершила зло и поплатилась. Но может ли это отменить того добра, что она сделала для меня?

Хотя мне, возможно, и не обязательно было ему ничего объяснять и ждать какого-то понимания, но я всё же нахожу в глазах слуги что-то похожее.

— Где нужно похоронить, Ваше Высочество?

— В зимнем саду.

Это странное пожелание. Ведь зимний сад в Кроуэле — это отдельный мирок, портал в который установлен в столовой. Сидеть за столом, завтракать и смотреть на могилу той, что пыталась убить твоего мужа — слишком вычурно, конечно. Но этого хотела Виктория.

Я же сама почти не знала Магду, но мне важно поставить в этой истории точку.

Слуги проходят в сад, выкапывают глубокую яму и устанавливают каменный гроб с телом женщины. Я наблюдаю за тем, как они его закапывают. В груди ноет так, будто бы я имею к этому прямое отношение.