Старшие сыновья - Борис Вячеславович Конофальский

Инженер, экономя воду, помылся и промыл одежду, но было уже поздно, спину между лопаток, и особенно шею заметно жгло. Начинало светать, а ему нужно было пройти ещё несколько километров на юг, к старой дороге. Поэтому он не стал тратить время и пошёл дальше. Но, пройдя некоторое расстояние, они уже не только услышали, но и увидели в первых утренних лучах очередную опасную чёрную тварь. Насекомое-разведчик покружило невдалеке; конечно, оно видело их, но приблизиться не решилось. Зависло в воздухе, пожужжало и улетело, решив, что они малопригодны в пищу.

- Всё побережье в норах шершней. Поэтому тут никто не кочует? – спрашивал Горохов, внимательно глядя насекомому вслед: лишь бы не вернулось.

- Тут и раньше были пустые места, тут были тропы даргов, они кочевали вдоль реки на север, – отвечала Самара. – Так что даже не знаю, кто хуже.

- Ну, в таком случае я предпочитаю шершней, – произнёс инженер, продолжив движение. - От пули инсектицидов ещё не придумали.

В пять часов утра уже начало припекать, и они остановились. Нашли хорошее место в полукилометре от реки. Песок белый от большого количества тли, богатый. Видно, здесь хватало влаги, скорее всего, тут под землёй были полости, но бурить здесь в поисках воды было бессмысленно, она здесь будет, но вкус у неё будет не многим отличаться от речной. Зато кругом все возвышенности, что не были занесены песком, заросли отличным белым и синим кактусом. Тут его были целые поля. Густые, обильные заросли колючки в низинах прямо между барханами. Всё покрыто вьюном-горохом. Они встали в ложбине между двумя недлинными дюнами, которые опирались на какие-то развалины древних.

- Обалдеть, какие тут огромные гекконы, - заметила Самара, разглядывая стены из бетона и торчащую из них коричневую арматуру. – Таких жирных на нашем берегу не водится.

Он и сам это заметил, ящерицы были непуганые, ленивые. Им было уютно и сытно в развалинах, хорошая тень от толстых бетонных стен, судя по всему, и корма было достаточно.

Самара, сбросив рюкзак, отошла по делам и через пару минут вернулась с пригоршней сладких побегов синего кактуса.

Горохов, уложив поклажу на песок, сел под стену отдышаться, потом достал тесак из ножен, запустил его себе за шиворот, с облегчением стал чесать себе между лопаток. После взял флягу, стал пить, а казачка села рядом, протянула ему кактусы. Инженер взял парочку небольших круглых побегов. Они были тяжёлые, насыщенные влагой и по-настоящему сладкие. Он запил их водой, произнёс:

- Ничего на песке не видела?

- Дрофы полно, козодой тоже есть, саранчи море. Молодой варан прошлым днём бродил здесь недалеко, помёт видела.

- Как этого варана ещё шершни не сожрали?

- Угу, - согласилась она. - Гороха очень много. Вся колючка им поросла. Такой сильный, собрать бы. Да тащить далеко.

- Богатая земля?

- Очень, - она кивнула. – Тут большой курень запросто прокормиться сможет. Всё есть.

- Ещё и колодцев можно нарыть, тут вода неглубоко стоит, – добавил инженер.

- Эх… Нам бы с Васильком сюда откочевать, тут одним горохом можно прокормиться, - мечтательно говорит Самара.

- Достань-ка коптер. Собери и приготовь к работе, - произносит инженер, им некогда мечтать о гороховых угодьях. Он смотрит на неё. – Сможешь с ним разобраться?

Казачка встаёт, молча берёт коробку с дроном. Она не уверена, но готова попытаться. Горохов знает, что у неё должно получиться, он хочет, чтобы она сама вставила аккумуляторы, включила планшет управления, проверила камеры, передатчик и джойстик.Чуть-чуть погоняла машинку вверх-вниз, вправо-влево.

Но Самара до его приезда не видела такой техники, это была последняя модель подобных коптеров. Она не понимала поначалу, даже как закрепить аккумуляторы в пазах, не знала, как включить планшет. Но инженер терпеливо ждал, ему была необходима её помощь, и он не спешил ей помогать, хотел, чтобы казачка разобралась сама. После он просто говорил, что нужно делать, и сидел, привалившись к древней бетонной стене, заглядывал в монитор планшета да почёсывал шею или плечо. И говорил ей из-за плеча:

- Аккуратнее, подними чуть выше, не ударь его об песок. Не спеши и не делай резких движений, поднимай, поднимай до двух сотен, теперь отрегулируй камеру. Теперь разверни, всё время лети камерой вперёд. Да, так. Бери ровно на юг. Нет, на юг. На юг. У тебя же там, в правом углу монитора, нарисован компас, вот он. Ну, вот же красная стрелочка, она всегда указывает на юг, знаешь об этом? А синяя на север! Там же всё подписано.

Она немного тупила, но старалась, а тупила, наверное, не больше, чем другие в её случае, потом потихоньку разобралась, теперь он только командовал:

- Триста метров, теперь увеличь скорость, зависни, сделай панораму на триста шестьдесят.

У ней не всё получалось, но его радовало, что Самара не психовала, не огрызалась, когда у неё не получалось, не бросала всё, на всех обидевшись, а терпеливо пыталась понять, что и как тут работает. Она очень хотела научиться управлять дроном, и главное… главное, женщина не задавала ему лишних вопросов. Ну а память у неё была хорошая.

«Как и у всех злопамятных людей».

Ей это даже стало нравиться.

- Смотри, дрофа, - она, как ребёнок, обрадовалась, найдя в зарослях кактусов крупную птицу, - ой, ещё одна. У них там гнездо.

- А это что там, на бархане?

- Где? – она ещё не научилась видеть весь монитор планшета.

- Вот, - он ткнул пальцем, - это что?

- Ой, не знаю даже.

- Ну так разверни камеру, опусти дрон и посмотри.

Она так увлеклась этим заданием, что даже язык высунула. Опустила дрон и, сфокусировав камеру, радостно сообщила:

- Нора шершней. Вот, смотри, возле… между двух термитников.

- А шершни есть? – продолжал экзаменовать её инженер.

- Приблизиться? – спрашивала у него Самара.

- Не знаю, может, так рассмотришь? Но мне нужно знать, гнездо уже брошено или ещё живое.

Она, сосредоточенно глядя в экран, повела дрон к чёрному пятну в бархане и уже через минуту радостно сообщила:

- Брошено, – поглядела на него в ожидании похвалы.

- Молодец. – он улыбнулся, даже погладил её по голове, хотя ему было уже не до улыбок.

В нём всё настойчивее проявлялось желание снять одежду