Сахарная империя. Интересы короны - Юлия Арниева
— Вы скучаете по Индии? — спросила я, пригубив вино.
Дауман подумал секунду, глядя на игру света в хрустале.
— По тишине. По тамошним рассветам. — Он помолчал. — Нет, пожалуй, не скучаю. Но помню слишком хорошо.
Краем глаза я поймала взгляд Гренвиля с другого конца стола — быстрый, лишенный лишнего выражения, но тяжелый. Я спокойно перевела глаза на свою тарелку.
В этот момент леди Джерси, устав от монотонных излияний своей соседки, подала голос на весь стол:
— Сэр Эдвард, я слышала, вы сегодня на прогулке преуспели в обращении леди Сандерс в норфолкскую веру? Это подвиг, который даётся немногим. Обычно дамы из Лондона смотрят на здешние болота с выражением лица человека, которого жестоко обманули при покупке выездной лошади.
За столом дружно засмеялись. Дауман ответил ровно, ни на йоту не теряя самообладания:
— Леди Сандерс убеждать не пришлось. У неё редкий дар подмечать суть вещей без посторонней помощи.
— Какая исключительная редкость, — подхватила леди Джерси с интонацией, за которой всегда скрывалось нечто более острое, чем казалось на слух.
— Леди Сандерс вообще производит самые разнообразные редкости, — вставила леди Эстер с другого конца стола. Она произнесла это громко, с лучезарной улыбкой, которая должна была звучать как комплимент, но оставляла за собой отчетливый шлейф язвительности. — Сушёное мясо для флота, теперь вот норфолкские откровения у ограды… Дайте ей неделю, и она реорганизует всё поместье Хэмфризов.
— Ей хватило бы и трёх дней, Эстер, — заметил Гренвиль, даже не поднимая взгляда от своего бокала с портвейном. — И, поверь, это пошло бы хозяйству Хэмфриза исключительно на пользу.
Эстер на секунду замолчала, и эта внезапная пауза на ее конце стола оказалась красноречивее любого спора.
Мужской разговор заметно оживился ближе к концу трапезы. Портвейн ещё не подавали, но джентльмены уже перешли к более свободному и менее обдуманному тону, который обычно предваряет подачу крепких вин.
— Британский флот, — произнёс полковник Грант, глядя скорее на пламя свечи, чем на собеседников, — получил в этом году отвратительное снаряжение. В Портсмуте поговаривают, что Адмиралтейство готовит несколько серьёзных исков против лондонских поставщиков. Солонина, которую присылали на корветы, оказалась гнилой.
— Я слышала об этом скандале, — спокойно отозвалась я, отламывая кусочек хлеба.
— Вы ведь занимаетесь чем-то в этом роде, леди Сандерс, если я правильно осведомлён? — Вопрос был с историей: полковнику явно кто-то успел нашептать о моих делах, и теперь он просто проверял слухи.
— Да, полковник. Моё производство в Саутуорке заготавливает сушёное мясо и овощные концентраты по новой технологии. Адмирал Грей лично испытывал образцы на своих кораблях.
— Грей… — Грант произнёс это имя с искренним почтением, какое вызывают лишь люди, заслужившие уважение всей своей службой. — Хороший моряк. Суровый и неподкупный. Раз старик Грей одобрил ваше заведение — значит, дело действительно серьёзное.
Дауман напротив поставил бокал.
— В Бенгалии, — произнёс он, обращаясь скорее ко мне, чем к полковнику, — провиант портился ещё на берегу. Жара делала своё дело прежде, чем обоз успевал тронуться. Если то, что вы делаете, держится год без порчи…
— Держится, — подтвердила я.
— Тогда это важнее половины того, что обсуждают в Уайтхолле, — сказал он просто и снова взял бокал, мимоходом бросив короткий, испытующий взгляд на дальний конец стола, где сидел Гренвиль.
Полковник Грант посмотрел на Даумана с одобрением человека, услышавшего разумную мысль от неожиданного источника. Лорд Хэмфриз, уловив краем уха знакомую тему, повернулся ко мне:
— К слову о флоте… В клубе утверждают, будто принц-регент весьма заинтересовался морским ведомством. Его Высочество лично изволил присутствовать на нескольких учениях в Спитхеде.
— О, наговорить могут многое, — насмешливо заметил сэр Уильям, решительно отрываясь от оленины. — Его Высочество живо интересуется всем подряд, милорд, пока это развлечение не требует от него ранних подъёмов и холодной забортной воды. Флот для его натуры, как раз такое дело. Весьма зрелищно издалека, но чертовски неудобно вблизи.
За столом тихо засмеялись, поскольку подшучивать над наследником престола дозволялось лишь до определённой светской черты.
— Принц сейчас в весьма затруднительном положении, — вкрадчиво проговорил один из братьев Честер. Я до сих пор не научилась различать их по именам. — Долги, новые скандалы в Карлтон-Хаусе… Поговаривают, у него появился новый близкий советник, некий лорд Ярмут, и что этот Ярмут…
— Ярмут — законченный мерзавец, — без лишних церемоний отрезал полковник Грант, ставя свой бокал на скатерть. — Простите мне мою прямоту, дамы. Но это общеизвестный в Уайтхолле факт.
На что лейди Хэмфриз тут же подняла взгляд от своей тарелки и произнесла ледяным тоном, не терпящим возражений:
— Пожалуй, джентльмены, оставим политику для мужского круга.
Разговор послушно и мгновенно сдвинулся в безопасное русло — принялись обсуждать завтрашнюю погоду и виды на дичь. Лакеи тем временем бесшумно сняли со стола скатерти, выставив десертные приборы, фрукты и тяжелые хрустальные графины прямо на полированное дерево.
Когда напольные часы в углу столовой пробили девять вечера — затянувшийся за спорами и переменами блюд обед незаметно перетек в поздний вечер — леди Хэмфриз поднялась со своего места, подавая знак, что дамам пора оставить зал. Мы шуршащей вереницей последовали за ней в малую гостиную, где ярко горел камин и на столах уже дышал ароматом свежий чай.
Леди Джерси опустилась в кресло рядом со мной, грациозно разворачивая веер. В её глазах светилось предвкушение хорошей светской охоты.
— Дауман, — произнесла она вполголоса, — весьма достойный молодой человек. Немного резок для своего возраста, но колониальная служба накладывает свой отпечаток. — Она сделала многозначительную паузу. — Вы заметили, леди Сандерс? Он смотрел на вас почти всю первую перемену блюд. И, кажется, его внимание очень не понравилось нашему дипломату.
— Я была занята беседой с хозяином дома, — ответила я.
— Разумеется, — согласилась леди Джерси с интонацией, которая выдавала её полное неверие моим словам.
Я взяла свою фарфоровую чашку, устроилась в глубоком кресле у огня и сделала вид, будто увлечённо слушаю рассказ мисс Прескотт о провинциальных балах прошлого сезона. Сама же непрестанно думала о лорде Ярмуте, которого полковник Грант назвал мерзавцем без малейшего колебания, и о том,
