Старшие сыновья - Борис Вячеславович Конофальский

Горохов принёс ему охлаждённой чистой воды, которую приготавливал в привезённом рефрижераторе, тот сначала вылил часть воды себе на темя, размазал её по всей своей голове, потом пил и неспеша рассказывал:

- В городе праздник какой-то. Все заняты. Мордашёва ждал-ждал – не дождался, пришлось искать самому. А попробуй найди сейчас тягач. Хрен найдёшь, я двенадцать рублей предложил, по другому никто ехать не хотел…

- А что за праздник, ты не узнал? – спрашивает Горохов и подливает ещё прохладной воды товарищу.

- Да… Там у Папы приём какой-то или что-то в этом роде. Все влиятельные люди были у него в доме, – Баньковский отпил большой глоток. - Слушай, Калинин, я ещё продлил аренду ботов. Короче, денег и ста рублей у меня не осталось.

- Хорошо, - инженер чуть подождал, для важности момента, - вернее, не очень хорошо, слушай, денег мало, Толя, тебе придётся встретиться с Людмилой Васильевной.

- Когда? – инвестор даже испугался от мысли, что ему опять придётся катить по раскалённой пустыне.

- Лучше сегодня. Тянуть не нужно. Не сейчас, конечно, но вот вечером придётся съездить.

- Что, денег у неё попросить? – уже смирялся с участью Баньковский.

- Ну, сам-то не проси, не нужно, она может отказать, но скажешь ей, что у меня всё готово, скажешь, что дело идёт, но что от неё требуется небольшая помощь, скажи, если она приедет, то я ей все детали объясню.

- Может, ты сам к ней съездишь? – Толик имеет вид кислый, он устал, это видно, пекло в шестьдесят градусов просто лишает человека сил.

«Я бы съездил, Толя, съездил бы, но боюсь, что меня там встретит человек, который меня знает, а ещё там есть человек, который очень хочет меня узнать». И Горохов придумывает, что сказать:

- Слушай, если она увидит, что приехал к ней я, она сразу поймёт, что мы в затруднительном положении и ужесточит условия. А так ты ехал по делам, заехал в её ресторан пообедать. Попросил официантку позвать хозяйку, мол, ты и она люди деловые, есть о чём поговорить, ну и скажешь, что я её хочу увидеть. Вот и всё.

Всё получалось складно.

- Да, ну ладно… А по каким делам я заехал в верхний город? – вздыхал Баньковский.

- Ну, кстати, хорошо, что ты спросил, купи мне в городе инсектицид, знаешь, такой белый пузырёк с чёрной этикеткой?

- Ну знаю, - вспоминал инвестор. - Да, помню, такой раньше был. Но сейчас-то и получше есть.

- Нет, Толя, только этот и никакой другой.

- Ну ладно. А зачем он тебе, от клещей? Одежду обработать?

- Молодец, точно, от клещей, - Горохов смеётся и хлопает его по плечу, - а ты уже начал разбираться в степной фауне.

Баньковский немного приободрился от похвалы:

- Да просто я этих клещей боюсь до смерти, жуткие они.

- Это да, это да…

Воду слили, тягач уволок цистерну и, не дожидаясь падения температуры, Дячин погнал ботов месить бетон. Горохов пришёл туда, некоторое время наблюдал, как работают боты.

- Слушай, Женя, а этот помбур может у них бригадиром быть. Он, кажется, всё понимает.

- Понимает… Ну, не то чтобы очень, он не знает пропорций, а так, может, и смог бы заместить бетон.

- А тебе, я смотрю, это не нравится?

- Мужики говорят, что появись такие на севере, они их убивать будут, – отвечал буровой мастер. – Ну, ты ж подумай сам, Сергей Владимирович, как с ними соревноваться? Они вон на какой жаре вкалывают. Человек и пятнадцати минут тут не протянет.

Горохов покивал понимающе и сказал:

- Жень, надо к утру вышку поставить.

- Цемент есть, если ещё две тонны воды привезут – до ночи зальём, пока мужики отдыхают, а как бетон встанет, так выведу их; если всё пойдёт по плану, до завтрашней жары поставлю, – обещал Дячин.

Баньковский уехал, как только температура упала ниже пятидесяти, а приехал, когда уже было темно. Он протягивал инженеру трёхсотграммовую банку с некрасивой чёрной этикеткой и говорил:

- Слушай, раньше ездил тут - не боялся, ты мне сказал, что всех сколопендр перебил, и не страшно было, а сейчас, после того как прыгун напал на тягач, едешь и шарахаешься от звуков.

И хотел бы ему инженер сказать, чтобы не волновался, но как такое говорить, когда он сам не был уверен, что местность вокруг безопасная?

- Толя, в степи всё время нужно быть начеку. Особенно в темноте.

Инвестор соглашался.

- Ну, ты Людмилу-то видел? – продолжал Горохов, этот вопрос его интересовал сейчас больше всего.

- Видел. Слушай, а она неплохая баба, - оживился Баньковский, - час со мной сидела. Такая внимательная, не болтливая.

Горохов насторожился:

- Не болтливая? И о чём же вы говорили?

«О чём ты, болван, там болтал?».

- Про тебя всё спрашивала. В основном. Я не знаю, что там у вас было, но мне кажется, что она о тебе думает, – сообщил Толик.

«Думает, Толик, думает, ты даже можешь в этом не сомневаться. Людмила Васильевна, которую в иных местах знают как Люсичку по кличке Проказа, обо мне сейчас часто думает».

- И что же она про меня спрашивала?

- Да всякое такое… Как давно знакомы, да кто познакомил. Живёшь ли ты со своей казачкой. Хороший ли ты инженер, ну и ещё что-то. Короче, целый час болтали.

- Понятно.

«Болтал ты, а она вопросы задавала. Ох, и недотёпа ты, Толик. Да нет, это я дурак, послал этого олуха такой зубастой бабе, не зря её Проказой звали, теперь вот думай, что этот идиот ей там наговорил».

- Ну а что она сказала? Приедет?

- Она так обрадовалась, что ты её позвал, сказала, что сразу приедет, как только выберет время, – отвечал Баньковский. – А ещё был на заправке, наша цистерна в очереди третья, водила сказал, что до утра привезёт нам воду.

- Ну и отлично, - произнёс инженер, - иди, Толя, отдыхай, а я посмотрю, как там дела у нас с бетоном.

«Ещё неизвестно, кому больше мешает доктор Рахим, мне или Люсичке. Второй час ночи, но это её не останавливает, опасная