Спецзадание "Любовь" - Агата Лав

И сколько он ест протеина каждый день? В моем представлении такие мужчины каждую свободную минуту проводят с железом в зале, а без перекуса в две тысячи калорий падают в голодный обморок.

— Вторая дверь, — говорит Смирнов, сворачивая в противоположную сторону от моей комнаты.

Он отпирает замок ключом. А я провожу ладонями по плечам, собирая ткань его пиджака, который мне безумно велик. Молча смотрю, как Смирнов распахивает дверь и входит в мою новую спальню. За ним вообще интересно наблюдать. Он так четко и уверенно двигается, и он проверяет комнату с профессиональной дотошностью. Осматривает каждый угол, словно в загородном доме Никольских может таиться враг.

— Стоп, — выдыхаю, перешагивая порог и указывая на большую спортивную, которая лежит на диване. — А чья это комната?

— Моя.

— Твоя? А зачем ты тогда всё тут проверяешь?

— Привычка. Я до этого только вещи забросил.

— Ааа, — тяну глупо. — Значит ты тоже будешь здесь спать?

Он хмурится.

— Ты боишься спать одна?

— Нет. Наоборот, я хочу этого больше всего.

— Вот и славно. Мне некогда тебя развлекать, — он смотрит на наручные часы, а потом направляется ко мне. — К сумке не подходить, мои вещи не трогать. И постарайся выспаться.

— Так точно, — отвечаю как солдат.

Черт, зря.

Я закусываю губу, проклиная свой ужасный характер. А потом запрокидываю голову и жду, что он сейчас скажет что-нибудь резкое, чтобы я больше не думала ему язвить. Но он смотрит на меня сверху-вниз и даже слегка улыбается. Всего мгновение, но эта его неожиданная мягкая улыбка что-то делает со мной. Запускает чистый ток. Я упираюсь в карюю глубину его глаз и испытываю то, что не должна испытывать.

Как щелчок выключателя, который вдруг раздается и вырывает комнату из темноты. Или наоборот, погружает в нее. Я падаю в эту темноту, которая плещется в его глазах, и совершенно теряюсь. Понимаю, что безотчетно запомнила множество деталей его внешности. Его мощную шею с выпирающим кадыком, яремную вену с двумя узелками с правой стороны, жесткую щетину, красивые губы с четким контуром, который как будто высекли из камня, впалые щеки, налитые мускулы, натягивающие тонкую ткань футболки…

Это слишком.

Но это уже случилось.

Уже врезалось в память.

Глава 5

— Обиделась?

Следующий день начинается скверно. Я спускаюсь в столовую, чтобы позавтракать, и сразу натыкаюсь на Никольского. С его светлых волос капает вода, словно он только-только вышел из душа, а полупрозрачная белая футболка липнет к его телу.

— Я же прикалывался, — он криво улыбается, облокачиваясь на стол и заглядывая мне в лицо снизу. — Кстати вот сейчас ты очень похожа на мою драгоценную сестренку. Смотришь на меня также.

Он хмыкает, после чего запускает ладонь в чашу с капсулами и протягивает мне целую горсть.

— Какой кофе пьешь?

— Просто отстань от меня.

Я отворачиваюсь от него и иду к другому столу. Там стоит несколько блюд и можно выбрать, чем перекусить.

— Отстать не получится, — продолжает Никольский, но хотя бы следом за мной не тянется, вместо этого он отодвигает стул и садится на него. — Я должен помогать тебе в поездке. Ты же никого не знаешь. Поэтому я буду всегда рядом, буду шептать тебе на ушко имена знакомых моей сестры, кто они и как к ним нужно относиться. У Любы слишком большой круг знакомств, чтобы ты успела запомнить хоть десятую часть. Да и мало ли, что может пойти не так, я подстрахую тебя.

С такой страховкой точно разобьешься.

Я ничего не отвечаю Игорю, я занимаюсь своим завтраком — кладу на тарелку два тоста, маленькие порционные упаковки джема и сливок, потом нахожу свой любимый омлет и чувствую, что утро становится чуть радостнее.

— Все-таки обиделась, — тянет Игорь. — Значит так и будешь молчать?

— Игорь, я уловила, что у вас с сестрой плохие отношения. Ты сам об этом рассказал. Так что я всего лишь вживаюсь в роль. И ты вчера отлично мне в этом помог.

Я ставлю тарелки на стол и иду за кофе. К счастью, здесь есть не только капсулы, но и свежесваренный напиток.

— Кайф, — невпопад произносит Никольский.

Он с противным скрипом разворачивается на стуле, следя за моими передвижениями по комнате.

— Такая ты нравишься мне больше, — добавляет он, понижая голос до грязноватых вибраций. — Люблю дерзких малышек, их интереснее объезжать.

Я прикрываю глаза. Я стою к нему спиной и могу позволить себе выпустить толику эмоций. Правда, я не затягиваю паузу и оборачиваюсь к нему, чтобы понять, сколько в его словах вызова. Он слегка щурится, разглядывая меня, а в длинных пальцах перебирает капсулу.

— А где ты ночевала?

— То есть? — я тоже щурюсь. — Ты все-таки спал в моей комнате?

— Было лень куда-то идти. Так где ты ночевала?

— От тебя подальше, Игорь.

Он смеется.

— Развлекайся, пока есть возможность. Мы с Любой обычно снимаем один номер в поездках.

— Не сочиняй.

— Хочешь позову Тамару? Она подтвердит, — он открыто насмехается, пользуясь своей властью.

— Она подтвердит любое твое слово, ведь ты ее босс.

— Вот именно, конфетка.

Никольский встает со стула и подходит ко мне вплотную. Он подхватывает чашку и отпивает мое кофе, не забывая скривиться.

— Фу, без сахара, — бросает он недовольно. — Если хочешь, последнюю ночь в этом доме можешь опять провести в комнате охранника. Но сильно не обольщайся. Я прикажу, он сам тебя ко мне притащит. Еще и постоит за дверью потом, проследит, чтобы нам никто не мешал.

Я сохраняю лицо, но внутри все кипит. Он задевает во мне струну, которая отвечает за страх. Я нервничаю, читая в его словах не простое желание развлечься или задеть меня, а реальную угрозу. Из-за этого становится не по себе.

К счастью, в комнату входит Ксения и уводит меня, чтобы продолжить подготовку. Я забираю завтрак с собой и перекусываю по дороге, слушая спокойный голос девушки. Я бы многое отдала, чтобы видеть в доме только ее. Она по-доброму смотрит на меня и вообще производит впечатление хорошего человека.

— Ты давно работаешь на Никольских? — спрашиваю у нее.

— Я? — она отрывает глаза от блокнота и пару секунд хмурится, не