Нашествие с облака Оорта - Александр Зубенко

была огромная. Разглядеть не успели, но то, что эта тварюка была живой, факт! Успели навести прожектор, да она только хвостом мотнула и исчезла в глубинах.

- А хвост был, что лопасти твоего пропеллера, - подхватил Броня, указывая рукой на площадку, где до утра покоился мощный Ми-6.

- Погоди, спать, - остановил Дашкевича второй пилот. – Вы ещё не рассказали, как погрузились в развороченный кометой разлом и взяли пробы грунта.

- А чего рассказывать? – зевнул он. - Прочтёте в отчётах. Я уже составил его для Семашко. Спустились, подплыли к краю воронки, везде было мутно, ничего не видно. Кругом дохлый планктон, туши вздувшихся рыб, кучи медуз и прочего хлама. Выдвинули манипуляторы, взяли заборниками часть размётанного во все стороны ила, ковырнули внутри воронки, самого ядра не обнаружили, и пошли на всплытие. На всё про всё три с половиной часа. Может, четыре. Когда всплыли, обнаружили обломки катера и наших ребят. Дальше вы знаете.

- Ты забыл о пузыре, - напомнил напарник.

- Каком пузыре?

- Тот, который обогнал нас, устремляясь к поверхности, когда мы уже поднимались.

- Ах, о том… - пожал плечами Дашкевич. – Обыкновенный выброс метана из недр подводного дна.

- Да. Но он был таким здоровенным, что небоскрёб в Нью-Йорке! – озадаченно почесал затылок Витя. – Таким пузырём можно стадион накрыть.

- Не преувеличивай. Там таких пузырей было вагон и маленькая тележка. После столкновения с илистым дном, прошла реакция, разлом расщелины раскрылся, метан стал вырываться наружу.

- А ты уверен, что это был именно метан?

- А что ещё может быть между подземной корой и магмой? Только испаряемые ею газы.

- Газы газами, - не сдавался Броня, - но такие ли они уж земные?

- Что ты хочешь сказать? – впервые заинтересовался Озерцов.

- Тебе, Омут, так и быть по-дружески объясню, раз не смекнул сразу. Комета была? Столкновение было? Катастрофа по всей планете промчалась? Почему бы тогда этому газу не быть каким-нибудь чужеродным? Не нашим? Не земным?

- Ты сюда ещё инопланетян прилепи, энциклопедист хренов, - обозлился Озерцов.

- И прилеплю! В отличие от тебя, бездаря, я кое-что смыслю в инородных материях. Пока наши пробы доставят учёным, пока они их расщеплют и разберут по атомам, пока выявят какие-то аналитические показатели, этот газ сможет вырваться на поверхность ещё ни один раз. И кто знает, что он с собой несёт для планеты! Размётанные обломки катера видел? Шелеста и командира без сознания закидывал на плот? Докажи теперь, что это был обычный шторм крупной силы, если мы при всплытии даже намёков на порывы ветра не почувствовали.

- И что?

- А то, академик недоученный, что весь подводный биом пузами кверху тебе ни о чём не говорит? Ударная волна, сметая всё на своём пути, прошлась только на поверхности планеты, сгубив всё живое в радиусе своего действия. Под водой, умник хренов, ей не откуда было взяться. Комета вошла в грунт, поколебала тектонические плиты, разметала воронкой грунт, на этом и утихла. Дальше, в действие вступили извержения газов. Не метана, химик ты наш. ИНОРОДНЫХ газов! Тех, которые были принесены сюда кометой. Извне. Из космоса.

Озерцов только досадливо отмахнулся. Типичный случай неверия в науку, хмыкнул Броня.

Кивнув Лешаку, приглашая улечься в спальники, Омут завалился у костра рядом с уже посапывающим Дашкевичем. Броня остался с пилотами один, радостно потирая руки в ожидании оваций. Наконец-то ему дадут выплеснуть всё, что накопилось в эмоциях, причём, как он полагал, с весьма научной точки зрения.

Напрасно старшие товарищи не прислушались к рассуждениям молодого, изрядно начитанного коллеги. Как выяснится позднее, именно в эти минуты спокойного отдыха у костра, он выявил ту степень нашествия, которому вот-вот суждено было сбыться.

…Неизбежность неведомого им кошмара уже начинала витать повсюду, претворяясь в жизнь прямо на глазах.

*********

Первыми это почувствовали птицы, едва уцелевшие после катаклизма, промчавшегося накануне. Целые стаи полярных гагар, куропаток, олушей и прочих пернатых, обитавших некогда в этом регионе планеты, сотнями и тысячами начали буквально падать на землю, образуя огромные кучи трепыхающейся плоти. Казалось, какая-то неведомая коса смерти принялась выкашивать всё живое, что уцелело после смерчей, извержений и глобальных пожаров. Следом за птицами падали и обездвиживались остальные обитатели островов, тундры, ледниковых шапок и айсбергов. Внезапный паралич, похожий на остолбенение и замирание перед гибелью, коснулся всего животного биома полярных и заполярных климатических поясов Земли. Шныряющие в поисках добычи или спасающиеся от преследования звери всех видов, отрядов и классов, что называется, замирали на месте, превращаясь в сгустившемся вокруг воздухе в цементноподобное состояние. Спрессованный в некий атмосферный узел кислород плюс азот с углекислым газом напрочь лишал их движения, валя целыми ареалами обитания на землю. Это напоминало сплошное истребление, нахлынувшее на планету внезапно. Лемминги, полярные сурки, совы, росомахи, горностаи, медведи, стаи волков и прочей живности лишались каких-либо движений, словно КТО-ТО в долю секунды «отключал» им все жизненно важные функции действующего ещё организма. Животные и птицы, млекопитающие и земноводные, пресмыкающиеся и насекомые всех мастей, погибали за секунды, тотчас, немедленно превращаясь в сгустки разлагающейся плоти. Ошмётки разваливающихся на глазах внутренностей усеивали побережье повсюду, куда достигал взгляд любого очевидца, окажись он в зоне распространения неведомого газа, вырвавшегося с пузырями со дна Баренцева моря. Сотни и сотни тысяч видов животных перестали существовать в один миг, превратившись в груды разлагающихся на глазах и копошащихся во внутренностях червей. Тот процесс разложения живой материи, который должен занимать в биологическом плане месяц или два, учитывая низкую температуру полярных регионов, в нахлынувшей внезапно катастрофе произошёл за какие-то секунды. Падая в прыжке или полёте, всё живое натыкалось, словно на какой-то невидимый барьер, лишалось жизни, погибало и превращалось в сгустки лениво ворочавшейся смрадной субстанции. Миазмы, исходившие при трупном разложении, были теми же, какие вызывают тошноту после месяца превращения в комки копошащихся опарышей. Та же участь постигла и обитателей океана, начиная от мельчайшего планктона и заканчивая медузами, рыбами, касатками, настигая их везде, где проникали неведомые испарения.

Таким образом, на вторые сутки после выбросов в атмосферу неизвестных пузырей, несущих в себе какой-то инородный газ из космических глубин за пределами Земли, почти во всех регионах полярных климатических поясов планеты начисто исчез едва ли не весь животный биом, столкнувшийся с испарениями неведомого газа.

Не имеющий запаха, плотности, цвета, консистенции и прочих органолептических показателей, этот необъяснимый науке «пришелец» с гостьей из космоса уже подбирался к группе спасателей,