Позывной "Камчатка" - Александр Зубенко

- Что-то я кинокамер никаких не вижу. Если это съёмки какого-нибудь исторического фильма, типа «Детей капитана Гранта» или «Острова сокровищ», то где вся съёмочная группа?

- Эй! – заорал он с вершины холма, намереваясь спуститься вниз. – Эй-эй! Товарищи артисты! Откель вы здесь в душу мать взялись? Катастрофы что ли не видели?

И тут же обернулся, озадаченный. Кто-то с силой сзади прижал его к земле. Фарад радостно гавкнул и завилял хвостом. Чья-то крепкая рука рванула его вниз и зажала рот.

- Тише ты, бестолочь! – прошипело над самым ухом. – Они нас ещё не видят.

Лёша-стебелёк зажмурился, справедливо предполагая, что его сейчас будут бить. Причём, ногами.

- М-м-м… - промычал он, с ужасом раскрывая глаза. Рывок к земле был настолько внезапным, что он как-то сразу не успел подумать об обороне. А когда подумал и попытался лягнуть коленом нападавшего между ног, то с ошарашенным видом заметил склонившееся над ним хмурое и недовольное лицо, искажённое приступом гнева.

- Ва-жин… - только и смог пролепетать он, когда рука зоотехника освободила его рот. – Сте-пан…

- Степан-Степан, - прошептал тот. - Лежи, через пень тебя в колено, не двигайся.

- Но… - попробовав восстановить умственное равновесие, почти всхлипнул Стебелёк. – Как… то есть, каким-таким макаром…

- Таким. Тише лежи. Я уже второй час наблюдаю за их высадкой.

- За… чем? То есть – за кем?

- За ними. За моряками из прошлого столетия.

- За кем?

- За экспедицией, мать твою! Не соображаешь?

- Н-нет, - заикание у Лёши приобрело новый смысл. Теперь он окончательно убедился, что перед ним не призрак из преисподней, а самый настоящий Степан Важин, собственной персоной, зоотехник их геодезической станции «Камчатка». Вот он, перед ним, в одном унте, в разорванной парке и перевязанной чем-то ногой, на которой должен быть второй унт. Фарад тыкался мордой в хозяина, очевидно, выказывая такое же недоумение.

- Но… позвольте… - вконец растерялся Лёша. – Каким макаром тебя занесло сюда на берег? Как ты вообще оказался жив, уцелев в том смертельном потоке извержения?

- Уцелел, - отползая в сторону и увлекая за собой парня, ответил тот. – Прежде всего, давай на время укроемся от глаз этих незваных гостей. Сейчас расскажу всё вкратце, а потом вернёмся в столовую, я жутко голоден. Николай с женой уцелели?

- Так точно, - всё ещё ошеломленно ответил Стебелёк. – Коля получил ранение головы и сейчас отсыпается. Соня за ним ухаживает. После землетрясения и выброса в атмосферу тромба горячей сели я искал вас по всему периметру двора. Ни Петра Фёдоровича, ни Игната, ни собак с вездеходом. Разлом желоба поглотил всё в себя. Я думал, и тебя тоже унесло вниз вместе с останками зверей и построек. Нашёл только твой одинокий унт. Правый.

- Левый, - поправил Важин, указывая на перевязанную ногу. – Как видишь, я всё же уцелел. Нашёл какой-то обрывок ткани, обмотал вместе с кусками ваты. Видел, как мимо меня протащило тело шамана, затем и начальника. Оба орали что есть мочи, пытаясь зацепиться руками за гусеницу вездехода. Туда, в бездну, они и полетели вместе с ним.

- С кем?

- Ни с кем, а с вездеходом. Я ничем не мог помочь. Меня самого тащило вниз какой-то мощной силой, словно всасывало гигантским пылесосом. Рядом со мной кувыркался клубок обезображенных тел, перемешанных как в мясорубке ошмётков оленей, баранов, волков, лисиц. Даже развороченная туша огромного медведя, вся в крови, с вывернутыми внутренностями промчалась мимо меня, увлекаемая грязевым потоком. Как оказался на поверхности – не помню. Видимо, терял сознание несколько раз. А когда очнулся – оказался вон там, на берегу. – Он привстал на локте и махнул рукой в сторону приставших шлюпок.

- Где?

- Там, на берегу. Где сейчас высаживаются люди из экспедиции.

Лёша не понял:

- Из какой экспедиции?

Зоотехник хитро прищурился:

- А вот это, друг мой, нам необходимо обсудить уже конкретнее.

- Конкретнее не бывает. Какой ещё, на хрен, экспедиции? Можешь толком объяснить, мать твою в пень? Сначала я вижу какие-то корабли, не то съёмку фильма, не то высадку каких-то пиратов, потом ты сваливаешься мне на голову, затыкая рот, теперь какая-то бесова экспедиция… Я что, по-твоему идиот, тронувшийся умом?

- Будешь перебивать, точно тронешься, - обозлился Важин. – Ты пойми, дурья твоя башка, я ТАМ уже по-бы-вал.

Последние слова Степан протянул по слогам.

- На берегу?

- Да.

- Когда?

- Кода очнулся от обморока.

- И как тебя занесло на берег, если, по твоим словам, тебя тянуло в кальдеру каким-то пылесосом?

- Не пылесосом. Ладно, сформулирую иначе. Каким-то образом, уж не знаю, каким именно, но во время потери сознания меня перенесло за несколько километров в совершенно иное место. Теперь соображаешь?

- Чем… перенесло?

- Откуда я знаю! – взорвался зоотехник. – Перенесло и всё. Был в очаге катастрофы, можно сказать, в самом её пекле, а через какое-то время оказался на берегу среди скал и утёсов. Когда пришёл в себя, увидел кусок материи, выброшенный, видимо, волнами при шторме.

- Здесь не было шторма.

- Это я уже понял потом. Повторяю, когда пришёл в себя, долго не мог понять, куда меня занесло, и самое главное – каким образом? Что-то вроде машины времени? Или какой-то портал перемещения в пространстве? Не знаю. Тут бы наш профессор помог, но он канул в вечность вместе с шаманом. У меня постоянно вначале проносились их образы истерзанных тел. А когда, наконец, понял, что каким-то чудом избежал гибели, оказавшись на берегу вместо погребённым в разломе, обвязал парусиной ногу. Здесь уже было холоднее, чем там, у извергающегося гейзера, мог бы и ногу отморозить. Меня поначалу удивил, нет - не удивил, а потряс самым настоящим образом тот контраст, произошедший со мной. Только что было извержение, грохот, шипение, клубы пара, потоки развороченных тел животных, и тут вдруг – бац! – он прищёлкнул пальцами. - Полнейшая тишина, ни воя, ни ветра, ни лавины. Вот тут-то я и услышал вдалеке за скалами голоса. Бросился было бежать, кричать, думал, это вы с Николаем, ищете останки профессора с Игнатом, а когда увидел в чём дело – на миг опешил. Выглядывая из-за скал, я заметил в бухте два громадных корабля неизвестной конструкции. Точнее, конструкция и оснастка мне были как раз таки известны, но… -