Повести и рассказы. - Джек Кетчам

Томми всю дорогу шел впереди меня, и я видел, что ему тоже было нелегко. Бедняга, вероятно, сделал одно неверное движение, и вот мы гадаем, выживем ли. Я вдруг почувствовал, как что-то выскользнуло у меня из-под руки, и камень размером с грейпфрут ударил меня по затылку. Я услышал, как он плюхнулся в воду. На мгновение все вокруг стало ярко-желтым, затем черным, а потом снова ярко-желтым. Мое зрение прояснилось, и я пошел дальше. Я не смел беспокоиться о своей голове. Главное было продолжать двигаться, спускаться и не упасть.

Мы достигли дна с окровавленными руками и ногами, дрожа и потея от страха. Мой затылок кровоточил и пульсировал. Я рухнул на песок и, стоя на коленях, обзывал Томми на всех известных мне языках, а он стоял, пыхтя и ухмыляясь мне. И именно тогда я впервые по-настоящему увидел усмешку Томми. Холодный ясный свет из преисподней и веселье до самого конца. Он заметил мой затылок, и я увидел, как изменилось его лицо, когда меня накрыла волна тошноты, и я потерял сознание на песке.

Я недолго был в отключке. Когда я очнулся, то увидел, что одна из француженок склонилась надо мной. У нее были серо-зеленые глаза, и она была одной из тех печальных и опасных девушек, которыми я восхищался.

— У вас голова кровоточит, — сказала она.

— Разбил о камень, — сказал я.

— Я принесу воды.

Ее голос был мягким и странно безучастным, но она вернулась с кувшином воды и полотенцем и вытерла мне голову. Она провела на пляже уже несколько дней, но я заметил, что у нее все еще светлая кожа. У нее было прекрасное тело. Больше она ничего не сказала. Рана была несерьезной, я поблагодарил ее, и она рассеянно улыбнулась, а затем вернулась к своей компании. Томми решил, что лучше отвезти меня обратно в город. Он был весь в раскаянии.

— Это не твоя вина, — сказал я ему.

— Это ведь была моя идея, так ведь? Клянусь, я никогда не думал, что восхождение будет таким трудным. Это было в последний раз. Там, наверху, меня развернуло.

— Забудь об этом.

— Я чувствую себя ужасно. А вдруг у тебя сотрясение мозга?

— У меня нет никакого сотрясения мозга. Ничего страшного. Побереги дыхание для следующего восхождения. Черт возьми, от тебя одни неприятности и я знал это с самого начала. С этого момента я просто буду знать это немного лучше, вот и все.

— У тебя здоровенная шишка. Но, во всяком случае, кровотечение прекратилось. Мне действительно жаль, Бен.

— Черт возьми, Томми, я прекрасно провел время.

За свои хлопоты я получил три четверти прекрасного плоского щитообразного морского ежа, застывшего в фунте породы и увидел эту безумную улыбку. Я очень гордился плоским ежом и повсюду показывал его, пока владелец магазина не сослался на греческий закон о древностях и не конфисковал его. С тем, что еще осталось в моей комнате, я не мог жаловаться.

Несколько дней, пока заживала голова, я держался подальше от солнца и Томми составлял мне компанию. Наши женщины отправились в Ханью пешком через Ущелье[22] и мы остались одни. Рябиновая настойка на рынке была дешевой, поэтому мы пили там, и время от времени кто-нибудь поднимался с туристического пляжа и присоединялся к нам, чтобы пропустить стаканчик, а затем снова спускался вниз. Но французы находились на Красном пляже каждый день, так что мы почти не видели их до ночи облавы.

Внизу у моря было местечко, где кальмары были хорошо приготовлены и всегда свежие, поэтому нам нравилось есть их там. Оттуда открывался вид на крошечную гавань с туристическим пляжем рядом с ней, затем на скалы с пещерами, в которых туристы спали годами, пока город не стал знаменитым, а значит, слишком многолюдным и слишком подверженным наркотрафику, так что пещеры становились запретными выходом к морю на быстрый чудесный закат. Рестораны располагались вдоль всей этой полосы гавани, но только в одном была лучшая еда и самый лучший вид из всех.

Однажды вечером, когда мы заканчивали ужинать, в соседний ресторан вошли шестеро полицейских и огляделись. Было очень удивительно видеть их там. В городе редко можно было увидеть полицейского и уж точно не шестерых вместе. Своей полиции в Матале не было, ее приходилось приглашать со стороны. Но ходили слухи, что накануне вечером в палаточном городке произошла какая-то кража, и, очевидно, добыча была крупной. Паспорта, дорожные чеки, валюта. Даже одна или две кредитные карточки.

Подозрение пало на французов. В ресторане их было шестеро. Полицейские вытащили их из кресел и потребовали предъявить паспорта. Пока проверялись паспорта, раздавались крики и ругательства, а затем прибыло еще несколько полицейских с несколькими французами на буксире.

В итоге было собрано около тридцати французов. Полицейские согнали всю эту компанию на пляж и бросили их рюкзаки и чемоданы на песок, пока мы смотрели и пили коньяк.

Копы действовали тщательно. Они проверили все. Французы были в ярости, но ничего не могли поделать. Вскоре пляж больше походил на городскую свалку, чем на туристический пляж. Французы кричали, полиция кричала, а весь город наблюдал за происходящим из ресторанов и с береговой линии.

Я никогда раньше не видел греческого правосудия.

Это было неприятно, но, во всяком случае, не для меня.

Копы не пропустили ни одного француза. Я поискал глазами девушку, которая вытирала мне голову. Она тоже была там. Там были все французы из города. Девушка, казалось, изо всех сил старалась держать себя в руках. Сейчас она выглядела еще лучше, чем тогда на пляже. Она что-то объясняла полицейскому, и когда она говорила, ее длинные тонкие руки непрерывно двигались, а когда замолкала, они переставали двигаться и слегка дрожали. Она была стройной и очень красивой.

Все это заняло больше часа, но, в конце концов, копы позволили толпе собрать вещи и разойтись, а сами толкали двух угрюмых несчастных мальчишек впереди себя вверх по холму к полицейскому фургону. Их шелка были поношенными и грязными, один из них был крупным парнем, и было видно, что он своего рода лидер, что у него есть достоинство, и что он только что проиграл очень важную битву. Мне было немного жаль его, хотя мне казалось, что воровать в чужой стране — это, наверное, очень глупо. С другой стороны, перевозить наркотики, вероятно, тоже было не очень умно.

Мы допили вино и пошли в "Дельфин", где спиртное было дешевле, и звучала рок-музыка