Тваремор 2. Месть Альфы - Евгений Юллем

только вместе с ведьмами-хранительницами и охраной.

— Годится! — кивнул я.

Да еще лучше! Пусть ответственность лежит на них. Так что вроде Императрица играет честно — я бы очень насторожился, если бы мне просто дали цацки без охраны.

— Когда вы планируете отбыть? — спросила она меня.

— Ну особых дел у меня нет, но надо сделать кое-какие распоряжения и сделать нужные назначения…

— Не затягивайте! — приказала она.

— Передел власти в столичном Эквилибриуме? — усмехнулся я.

— Да, — ответила мне она и встала с кресла. — И вы в расклад не входите. Поэтому вам лучше покинуть Санкт-Петербург как можно скорее и незаметнее, не вступая в игры.

— Будет сделано, Ваше Величество! — поклонился я. — Послезавтра я отбываю с конвоем в Устьевск.

— Завтра с вами свяжутся мои ведьмы, которые будут сопровождать и применять артефакты. Ждите, граф.

Я опять поклонился. И пока я это делал, Императрица увеялась, оставив только за собой вишневый запах дорогих сигарилл.

Это было вчера, а сегодня я пытался привести дела в порядок, просматривая бумаги и прикидывая, что делать дальше. И тут из боковой двери появилась Лами.

— Работаешь? — спросила она, кивнув на открытый ноут и ворох бумаг.

— Разбираюсь в наследстве Канаверова, — аж крякнул я. — Точнее, в той его части, что мне оставили местные кошелки во главе с их предводительницей.

— Хорошо, что все не отобрали, — усмехнулась она.

— Хорошо. Хоть будет у нас место, где остановиться, когда опять будем в столице.

— Эх, жаль, нас отсюда выгоняют, — пригорюнилась она. — Я бы с удовольствием побродила по городу, по музеям и историческим местам…

Я удивленно воззрился на нее. Вроде как были мы с ней вместе в Питере до этого… Правда, это было сто пятьдесят лет назад, вот черт! Червячок раскаяния начал грызть мою душу.

— Ничего, как все устаканится и все друг друга упокоят, еще побываем, — утешил ее я. — Пока мы персоны нон грата и в местном обществе нерукопожатные.

— Я бы им другое пожала, — с чувством сказала Лами. — Сборище столичных педерастов и б…й! Ручкаться еще с ними…

— Полностью с тобой согласен. Почти.

— Ты, кстати, управляющего нанял? — спросила она с каким-то подвохом.

— Да где же его найдешь… — вздохнул я. Ни один их них проверку на клык не проходит. Как только у потенциального нанимателя начинают отрастать клыки и когти, они орут «мама!», как будто она им поможет, и бегут, роняя кал. Вчера один даже обронил в кабинете, ну да ты помнишь…

— Помню, помню, — скорчила она рожу. — До сих пор пованивает. Поэтому у меня есть к тебе предложение.

— Какое?

— Ваня! — позвала Лами через плечо, и тут же из-за нее высунулась небритая веками рожа нашего спутника в последних приключениях. — Ну давай, говори, что хотел!

— Давай-давай, — одобрил я его.

— Барин, я это…

— Ну! — рявкнула Лами.

Домовой ничего не обронил, но решился.

— Дозвольте остаться в поместье! — выпалил он. — Служить по хозяйству!

— Дозволяю, — удивленно сказал я. — Что ж ты раньше не попросил? А местный домовой не будет против?

— Так я про это и говорю, барин, — сказал он. — Большаком. Нет тут домового.

— У Канаверова домового не было, — пояснила Лами. — Он не терпел всякую мелочь из экзотов. Дурной хозяин.

— Я думал, ты к ведьмам вернешься…

— А что я там забыл, барин? Большачить на полдюжины этих новомодных коттеджей без возможности роста и терпеть придирки нервных дур? А тут все-таки почти замок! И хозяева более или менее спокойные.

Лами хмыкнула, услышав о себе такую характеристику.

— Ладно, Ваня. Ты славно нам послужил, — сказал я. — Все, приглашаем тебя большаком, будешь главным над нечистью.

— Спасибо, барин! — аж просиял он. — Верно служить буду!

— Не сомневаюсь, — сказал я. — Вот тебе первое задание, набери-ка мне слуг.

— Прошлых мы съели, — пояснила Лами.

— Не съели, а просто вырезали, — уточнил я. — За плохую службу. Пытались тыкать в хозяев острыми предметами.

— Эти тыкать не будут, — пообещал Ванятка. — Лично прослежу!

— Э-э… Только одно условие, — замялся я, вроде как недоверие проявляю. — По крайней мере, большая часть их них должна быть людьми.

— Найдем! — уверенно заявил Ваня. — Из знакомых моей домашней неч… экзотов!

Лами хмыкнула во второй раз.

— Все отобранные должны быть представлены нам завтра к утру, — уточнила она.

— Будут, барыня!

— То-то же, — довольно произнесла Лами. — А теперь брысь по своим хозяйственным делам, отрабатывай назначение! А мне с хозяином поговорить надо.

— Убегаю сей секунд! -гаркнул Ваня и исчез.

— Ну по крайней мере управляющего мы нашли, — сказал я.

— Его-то нашли, а вот сюда бы еще найти, — почесала она когтем щеку. — Или выпишем из Устьевска Лопаря с его ребятами?

— Боже упаси. Только его нам не хватало. Ребят выпишем, но Лопарь с его зэковскими замашками здесь не нужен. Он всю малину испортит, если начнет среди аристо быковать «по понятиям» или говорить любимое словечко «Эта…» в разговоре с Императрицей.

— Типа графия и чисто писание, — ухмыльнулась Лами.

— Во-во, — кивнул я.

— Тогда кого? Хотя, если ты кинешь клич, тут объявится очередь желающих отсюда до Мойки…

— И вот тут ты права. Но желающих мы не возьмем, а возьмем абсолютно этого не хотящих. Которым просто придется принять предложение, на которое нельзя ответить отказом.

— И кто это?

И тут у ворот поместья требовательно загудел автомобильный клаксон.

— А вот и он, — сказал я и отобрал штоф Шустовского у Лами, намеревавшийся его замылить.

— Интересно, кто это там? — и она быстро исчезла, чтобы через мгновение проявиться на том же месте. — Ты издеваешься???

— Не-а. Спрячься куда-нибудь и посиди спокойно.

— Да я…

— Все, я сказал! — рявкнул я, и обиженная Лами исчезла.

Я взял два чистых стакана и поставил на кожаную обивку древнего стола.

— Здравствуйте, Ваше Сиятельство! — и в кабинет вошел не кто иной, как граф Рагинский.

— Здравствуйте, Ваше Сиятельство, — вышел я из-за стола и подошел