Даже Смерть знает мое имя 3 - Евгений Валерьевич Решетов

где-то далеко отсюда. — Ежели Император поймёт, что в нашем княжестве не всё хорошо, он может попробовать сменить его главу. А может и не будет его менять, ежели вы, господин Абрат, скажите Императору, что не стоит этого делать.

— Я подумаю над этим, — туманно ответил я, чтобы позлить Синявскую. — А теперь, если вам всем больше нечего мне сказать, я, пожалуй, пойду и немного вздремну. Ночь, как вы все знаете, выдалась тяжёлой.

Никто мне ничего не сказал, так что я покинул комнату. Прошёл по особняку, но вместо того, чтобы вернуться в спальню, я вышел на парадное крыльцо. Тотчас лёгкий туман схватил меня за горло влажными, холодными щупальцами, а бледное чахоточное солнце попыталось уколоть меня лучиком в глаз. Я пару раз моргнул и решил прогуляться по небольшому парку, окружающему особняк. Мне хотелось проветриться и поразмышлять над своими дальнейшими действиями.

Всё вроде бы шло к тому, что впереди меня ждёт новая глава моей жизни. Я уже полностью перейду со ступени «крутой архимаг-мститель» на ступень «бог», и проблемы у меня уже будут совсем другими, как и способы решения их. Всё станет намного глобальнее и серьёзнее. И те, кто сейчас рядом со мной, уйдут в прошлое. В том смысле, что они-то просто люди, и жизнь у них будет людская, а я-то бог. Мне с ними не по пути. И все эти перемены начнутся в ближайшие дни. Ждать осталось недолго.

Эпилог

Дни быстро потянулись за днями, будто стремились перегнать друг друга. И летели они с такой скоростью, потому что я постоянно был чем-то занят. Пахал как проклятый. В основном, конечно, я в поте лица пытался побыстрее распространить по всему миру веру в меня. Больше верующих! Больше!

И в этом праведном деле мне шикарно помогало то, что Гаруш сдержал своё слово. Ящеры действительно оставили в покое этот бедный мир, благодаря чему прекратились прорывы, а все оазисы погибли без надлежащей заботы своих хозяев.

И кого люди благодарили за это⁈ Конечно мудрого и сильного бога Абрата!

Я ведь всеми силами раздувал пущенный эмиссарами ящеров слух о том, что, дескать, они удирают отсюда, поджав хвосты, только из-за того, что ужасно испугались бога Абрата, решившего защитить этот мир.

Я пытался донести эту инфу до каждого уголка света, где даже ещё писать не научились. А помогали мне в этом тщательно подобранные ректором люди. Они разъехались по всему миру и на всех языках принялись нести благую весть о том, что мудрый бог Абрат всех спас, и если ему не поклоняться, то можно уже сейчас готовиться к Апокалипсису, поскольку мир точно погибнет без его чуткой заботы.

И проповедовали эти люди не с пустыми руками, а с безукоризненно проработанным Евангелием, повествующем о моей славной жизни и божественных свершениях.

Конечно, в этом Евангелие вранья было больше, чем правды, как и в любой предвыборной компании, но если бы люди узнали правду, то они бы ужаснулись. А так — вера в меня постепенно росла, правда, не очень быстрыми темпами, что меня сильно раздражало. Аж зубы чесались.

Конечно, сердцем новой… э-э-э… религии стало Чернявское княжество и все окрестные земли, чему немало поспособствовала моя благотворная встреча с Императором. Тот всё-таки явился в Чернявск, да так помпезно и красочно явился, что у меня тотчас появились справедливые ассоциации с Алладином из мультика, когда он с трубами, слонами, плясками и фанфарами въехал в Аграбу.

Княжна встретила Императора с распростёртыми объятиями и насквозь фальшивой широкой дружелюбной улыбкой. А за пару дней до его визита она начала вести себя со мной так, будто её подменили. Пропали её ехидные шуточки, подковырки и остроты. И смотрела она на меня так, будто я был дорогой китайской вазой.

Понятное дело, Синявская всеми силами хотела, чтобы я помог ей усидеть на троне княжества. Она могла и слететь с него, поскольку князь так и не сумел прийти в себя. Он всё больше походил на безумца, коего надо было отправить полечиться в соответствующее заведение.

Однако я сумел убедить Императора в том, что нужно оставить все как есть. Не надо Синявскую гнать с трона сраной метлой.

Мы вообще неплохо поговорили с ним. Он даже поклялся, что сделает меня главным богом всех подвластных ему земель, ежели я не дам ему помереть, когда придёт его время. А время-то его подходило. Императору уже было хорошо за семьдесят годков. Ну я и согласился. Выгодная же сделка.

А уже буквально через месяц после нашего разговора с Императором, княжна по секрету сообщила мне, что наконец-то беременна. Я изобразил радость, а вот Синявская и её близкие были рады этому совершенно искренне. Её батька даже будто помолодел лет на десять.

А еще через месяц князь в расцвете лет помер от передоза какой-то херни, словно рок-звезда. Я не стал выяснять: случайно он помер или кто-то ему помог. Лишь подумал о том, что, скорее всего, всё-таки он случайно умер, поскольку как-то рановато было его убивать. Ну, это если предположить, что княжна или кто-то из её окружения устранили князя. Ребёнок-то ещё не родился, а во время беременности всякое могло случиться. Если Синявская потеряет ребёнка, то от кого зачинать другого, чтобы он имел права на престол? Князь же был последним в роду.

В общем, князь умер, а я не стал вытаскивать его дух с того света, поскольку он мне не служил.

После скоропостижной смерти мужа княжна принялась усердно следить за своей беременностью. Она окружила себя лекарями, а всяких раздражающих личностей изгнала из особняка. Ну и на княжеские дела она забила болт, передав их… нет, не в руки её отца барона Синявского, из-за чего он искренне расстроился, она отдала дела в цепкие помолодевшие лапки некроманта Стоцкого. Да, я всё-таки дал ему новое и молодое тело. И он с новыми силами взялся за княжество, стремясь превратить его в развитую индустриальную территорию с хорошей армией. Так я, фигурально выражаясь, потерял одного из своих наиболее ценных приближённых. Ему уже было не до служения мне. Тут, как говорится, не разорваться.

Мне думалось, что и ректор может пойти по той же кривой тропке. Но он наоборот — вдруг совсем забросил свой университет и азартно принялся следить за теми высокородными людьми, что с его подачи встали под мои знамёна. Ректор следил за тем, чтобы они рьяно служили мне, а не филонили, получив новые тела