Антимагистр Д.У.М. - Александр Майерс

шлеме низкий голос. — Всех устранили. Нашли заложников.

— Принял! — отвечает Стрельцов. — Оставь пока, все ко мне!

— Есть!

— Они живы? — спрашиваю я, но мне никто не отвечает.

Какого хрена? Гром и остальные не так сильно заняты, они просто бегут сюда. Почему не отвечают?

Наводит на неприятные мысли…

— Они живы, мать вашу⁈ — рычу я, но потом становится не до того.

Холод показывает максимум, на что способен. Ледяные заклятия потрясающей мощи. С потолка на нас падают глыбы размером с айсберг, воздух наполняется хаотично летающими осколками, пол и стены покрываются льдом. Стёкла вылетают к чёртовой матери, и я вообще перестаю понимать, что происходит.

Даже антимана не в силах полностью справится с такой мощью. Часть заклятий она рушит, но на другие её просто не хватает. Количество энергии, влитой в атаку, слишком велико.

Напрягаюсь. Впитываю всё, что осталось в уцелевшем накопителе и преобразую в антиману. Выпускаю наружу широкой дугой, расчищая пространство вокруг. А затем бегу вперёд, на ходу стреляя в Холода из пистолета.

Две пули пролетают мимо, но третья бьёт Гарканова в бедро. Он вскрикивает и падает на одно колено. Его магия тут же развеивается. А оставшиеся в живых члены Братства бросают оружие и падают следом, прося пощады.

Вот так, сукины дети! Победа!

— Взять живым! — уже в который раз командует Стрельцов.

Только у Холода, кажется, иное мнение по этому поводу.

— Не-ет, — хрипит он, снимая с пояса нож. — Не дамся.

Я стою в двух шагах, но даже не пытаюсь ему помешать. А когда рядом оказываются бойцы спецназа, становится уже поздно.

Холод, не колеблясь, вонзает нож себе в горло и резко дёргает. Вскрывает сам себя, как грёбаную консерву. Кровь хлещет из распоротого горла.

Александр смотрит на меня единственным оставшимся голубым огнём и даже ухитряется рассмеяться.

Кровь пузырится на ране, и жуткий смех напоминает бульканье. А через мгновение глазной конструкт гаснет.

Холод мёртв. Убил сам себя.

— Твою мать! — орёт Стрельцов. — Ярый, сюда!

— Ярый погиб, командир, — говорит кто-то.

— Кто ещё исцелять умеет? Гром! Ты где?

— Здесь! — раздаётся голос за спиной.

Оборачиваюсь и вижу, как в зал вбегает второй отряд. А вместе с ними…

— Лиза! — восклицаю я.

Да, это она. Царица моих влажных фантазий. Воительница, при виде которой у меня в душе звучит музыка.

Когда её нашли и освободили, Лиза не стала сидеть на месте. Взяла автомат и тоже отправилась в бой. Красавица моя.

Бегу навстречу, а Караева неожиданно отбрасывает автомат и заключает меня в объятия.

— Спасибо, — всхлипывает она. — Спасибо, что пришёл за мной.

— Пожалуйста, — отвечаю я, поглаживая её по волосам. — Как я мог тебя бросить. Видишь, даже кремлёвский спецназ поднял.

— Дима, — Лиза отстраняется от меня и смотрит в глаза. — Твой друг, Валера… Он…

— Да ну нафиг, — цежу я. — Убили?

— Не уверена, — Кара качает головой. — Его принесли ко мне в комнату и бросили на пол. Я была связана, не могла проверить. По-моему, он не дышал.

— Пульса вроде не было, — говорит Гром, сидя возле трупа Холода. — Этому тоже уже ничем не поможешь.

— Я должен сам убедиться, — бросаю я. — Пойдём, Лиза. Отведи меня к Валере.

— Куда собрался, Могила? — бурчит Стрельцов. — Операция провалена. Надо покидать здание и возвращаться в Москву.

— В смысле, операция провалена? Мы спасли мою возлюбленную.

— Как ты меня назвал? — ошарашенно шепчет Лиза, но я не обращаю внимания.

— И Валерыча тоже спасём. Даже если он мёртв, тело я здесь не брошу.

Алексей смотрит на меня, а потом машет рукой.

— Ладно. Холода тоже надо забрать.

— Идём, — хватаю Кару за руку и веду к выходу.

Быстрым шагом двигаемся по коридорам, переступая через трупы. Пара бойцов на всякий случай следует за нами. Скоро добираемся до комнаты, где держали Лизу. Заходим внутрь и видим Валеру.

Он сидит на полу, держась за голову. Лицо покрыто запёкшейся кровью. Но Смирнов определённо жив. Сто процентов.

Твою-то мать…

Смотрю на него и не верю, что всё действительно так произошло. Сука.

Валера поднимает на меня взгляд и улыбается:

— Магистр Дум.

Хмыкаю и иду к нему.

— Сколько раз тебе говорить, дружище. Просто Дима.

Помогаю ему подняться и обнимаю.

— Прости меня, Валера.

— За что? Ты же меня спас.

Ничего не отвечаю, просто отпускаю его и говорю:

— Идём.

— Что вообще случилось? Где я?

— Ты что, не помнишь?

— Каша в голове какая-то. Кажись, мне здорово врезали, — он морщится, ощупывая голову.

— Вернёмся в Москву, подлатаем тебя. Да ты и сам себя подлатаешь, — смеюсь я и легко толкаю Валеру в плечо. — Целитель ты или нет?

— Ага, — улыбается Смирнов. — Главное, что я жив. Теперь всё будет хорошо.

«Да, конечно, — думаю я. — Не сразу, но через какое-то время всё будет просто отлично».

Глава 24

Подготовка

«Дум», — басит в мыслях Дюббук.

Блин, как приятно слышать его обычный голос. Не то что детский.

«Смешным ты всё-таки был карапузом, Дюба. Я рад, что ты теперь такой же, как раньше».

«Ага, спасибо, — как-то недовольно бурчит демон. — Я хотел сказать кое-что».

«Говори».

«Я нигде не чувствую Сигиту. Её здесь нет».

«Ну правильно, Холод же помер».

«И что? Он не был демоником! Я-то знаю, поверь. Там другой способ связи. Короче, раз он сдох, то Сигита должна была оказаться здесь. Но её нигде нет. Рогами клянусь».

«Вот оно как, — вздыхаю я. — Что ж, понятно. Теперь уже точно понятно».

«Что тебе понятно?»

«Многое. Потом расскажу».

«Почему потом?» — не понимает Дюббук.

«Надо так. Что-то ещё?»

«Да. Знаешь, мне кажется, что Холод не до конца разорвал нашу с ним связь. Просто приглушил. Я её тоже никак не ощущаю… Но интуиция подсказывает».

«Ага. Ясно. Разберёмся, не переживай. У меня уже есть одна идейка».

— Внимание, — раздаётся у меня в шлеме голос Ветра. — Вижу машины на горизонте. К нам гости.

— Могила, валить пора, — говорит Гром.

— Да слышу я. Для этого что, артефакт надо отрубить?

— Его нельзя отрубить. Надо покинуть здание.

—