Империум. Книга 1 - Антон Романович Агафонов

в чем-то другом. Одно ясно — фрагмент головы откололся, а вместе с ней и часть конструкта. По крайней мере, я так думаю, хотя ничто на деле не указывает на то, что конструкт поврежден. Я бы даже сказал, что внутри должно было что-то находиться, а теперь этого нет.

— Лёнь, а ты не видел, лазил ли к статуи кто-то до меня?

— Нет! Да как можно…

— Понял, тогда опускай. Это бесполезно, — сказал я ему, когда он меня опустил. — Чтобы разобраться в схеме, статую нужно аккуратно вскрыть, для этого нужна хорошая циркулярная пила, чтобы срез был гладким. Я тут такую не достану, а пытаться проникнуть внутрь её другим способом…

Я вздохнул и сел у постамента, проводя рукой по волосам.

Думай, Слава, думай… Ты же гребаный артефактор, должен же быть способ всех спасти?

— Мне нужен письменный стол, бумага, карандаш… — сказал я, поднимаясь. Впадать в отчаяние — это не для меня. Не верю, что из этой ситуации нет способа выбраться.

— Тогда, думаю, лучше вернуться в ваше имение.

— Пойдем.

Я шел на полшага позади Лёни, позволяя ему вести меня за собой, и в итоге мы вышли к тому самому трехэтажному дому, из которого убегали ночью. Прошли на второй этаж, минуя целую кучу трупов слуг и солдат. Наконец Лёня указал на дверь кабинета, где, как ему казалось, находится труп отца.

— Мне очень жаль, Ваше Благородие. Барон был невероятным человеком… — шмыгнул он носом, склонив голову, когда мы вошли.

— Да… — сухо ответил я, лишь мазнув взглядом по изуродованному телу. Лёня опознал его лишь по остаткам одежды, остальное скорее было похоже на гору изуродованной плоти, чем на человека. — Похоронами займемся, если переживем сегодняшнюю ночь.

— Да, барон.

Меня сейчас больше интересовал стол. Порывшись в нём, я нашел чистый лист и разложил его перед собой. Дальше взял перо и чернила… Ох, неужели нет ничего более удобного? Понятия не имею, как в прошлом писали этой штукой. Я сразу же заляпал пол листа, пришлось искать второй и немного потренироваться.

Разложив новый лист перед собой, стал думать. Что я знаю о тварях, какая магия может против них помочь? Ответ один — солнце. Солнечная магия. Мой преподаватель стихийной магии от такой формулировки за сердце бы схватился, но я уже точно не помню, как классифицируется солнечный свет в стихийной системе.

Солнечный свет состоит из трех излучений — видимый свет, инфракрасный свет и ультрафиолет. Доподлинно известно, что вампиры, к примеру, чувствительны к ультрафиолету. Может, и тут тоже самое?

Рискованно.

Не похоже, чтобы город накрывал какой-нибудь сияющий светлый купол, но это лишь указывает на совершенно иной принцип работы артефакта охранителя. Мне он неизвестен, придётся обходиться чем-нибудь попроще.

Тот символ света сработал, но это скорее годится для оружия, световой гранаты или чего-то подобного, чтобы отогнать монстров. К тому же есть другая, более серьезная проблема: мне нужно чем-то запитывать артефакт, если я каким-то чудом смогу его сделать до заката. Во мне все ещё ни крупицы маны, значит, источник будет внешним. И что-то у меня есть некоторые сомнения, что где-то рядом есть кристаллы маны.

— Что-то не так? — Лёня взволнованно нахмурился.

— Вроде того… — я кивнул. — Я могу нас спасти. Могу сделать несколько артефактов, которые будут защищать нас от монстров.

— Правда? — обрадовался здоровяк, но увидел мое кислое выражение лица и уточнил: — Но?..

— Но это требует времени и усилий. Нужен хороший рукастый кузнец, определенные материалы, которые вряд ли будет просто достать. Судя по всему, здесь нет хранителей маны, а значит нечем питать артефакт. Единственное решение — которое приходит мне на ум — электричество. Можно конвертировать один тип энергии в другой, хоть и с потерями. Гипотетически я могу сделать артефакт, который будет превращать ток в ману, а она, в свою очередь, будет подпитывать артефакт, создающий солнечный свет. Но даже для создания грубого прототипа нужен магнит и медная проволока для катушки. Без неё я не смогу превратить кинетическую энергию какого-нибудь водяного колеса или ветряной мельницы в электричество.

Лёня слушал меня с каменным лицом. Вряд ли понял, о чем я говорю, но догадался, что дело дрянь.

— Но ведь можно что-нибудь сделать, разве нет?

— Я не знаю, Лёнь… Я не знаю… — вздохнул я, прокручивая огромное множество вариантов. Я бы мог получить электричество через химическую реакцию, но там нужна серная кислота, что не лучше магнита. Возможно, у кого-нибудь из местных дома есть магнит? Надежда маленькая, но всё же…

— А может, в тайнике Всеволода что-то есть? — внезапно произнес богатырь.

— Что? — не понял я. — Каком ещё тайнике?

— Ну… — теперь Лёня уже замялся, словно сказал что-то лишнее. — Извините, Ваше Благородие, глупости я говорю. Если бы был тайник, вы бы о нем знали. Сам охранитель о нем бы вам и рассказал.

— Нет-нет-нет, ты говори, продолжай! — встрепенулся я, выскакивая из-за стола и чуть ли не подбегая к Лёне.

— Да всё глупости это…

— Лёня! — крикнул я.

— Да говорят, что в башне Охранителя есть тайник, мол, он сокровища дома спрятал. Но враки это всё. Бывал я в той башне кучу раз, и нет там никакого тайника. Уж за столько лет нашли бы.

Нашли бы, если бы он не был артефактным. Да, конечно, это все может быть сущей ерундой, и люди сами себе придумали легенду о сокровищах. В моем мире таких историй тоже навалом, о каком-нибудь беглом князе, что в подвале дома своей троюродной тетки спрятал слитки с золотом, но вдруг… Вдруг там действительно что-то есть?

— Идем туда, срочно.

Мы покинули дом и прошли буквально на соседнюю улицу, где и находилась та самая «башня Охранителя», где по легендам жил древний маг. Сейчас она была частью крепостной стены и служила казармами для местных солдат. С её высоты открывался отличный обзор на город. Дверь в башню была выломана, внутри тоже лежали трупы. Видимо, стражники пытались забаррикадировать дверь, но твари всё равно до них добрались.

Оглядев внутренности башни, я согласился со словами богатыря — башня не очень большая, вряд ли Всеволод Охранитель мог прятать тут какие-то сокровища, но тем не менее я решил убедиться. Достал один из прихваченных листов бумаги, чистое перо и проколол им свой палец.

— Ваше благородие,